Вечный экзамен

Нескончаемой чередой, сплетаясь в годы, бегут, бегут дни моей жизни, все дальше унося меня от милого детства, восторженной юности. И в круговерти земного бытия так мало остается возможности для того, чтобы оглянуться назад, не торопясь, спокойно и взвешенно подвести итоги пройденного пути.
Подумалось вдруг: а ведь большая часть моей жизни связана со школой. Вот самые яркие воспоминания из детства.
Новый год в деревенской школе. Ослепительная ёлка! Меня, пятилетнюю девчушку, взял за ручку директор школы Иван Ефимович Пантелеев и ведет вокруг ёлочки, предлагает взять игрушку на память. Я показываю на верхушку, на красную звезду. Уговорили, подарили фиолетовый стеклянный шар.
И снова Новый год в школе. Мне шесть лет. Сестре за костюм вручили приз. Я стою в сторонке и тихо плачу. Ко мне подошла незнакомая учительница и протянула красивый носовой платок, взяла меня в хоровод. Слёзы высохли. Сейчас думаю: откуда могла знать эта ещё очень молодая женщина причину моих слёз? Как долго берегла я этот платочек!
И вот я – школьница. Учимся на уроках, дома играем в школу, изо всех сил подражая любимым учителям. Как самую главную ценность бережём красные чернила, отлитые в пузырёк доброй тётей Настей Рассохиной  – нашей уборщицей.
Уроки. Не помню, чтобы они утомляли. Мало было наглядности, за исключением карт, простейших физических приборов. Отчего же знания были так прочны у нас, сельских школьников? И ведь методика ведения уроков, как мне вспоминается, не отличалась разнообразием.
Как объяснить, почему сегодня, применяя различные формы и методы, подходы к обучению, мы порой не можем добиться прочности усвоения знаний по учебным дисциплинам? Не в том ли секрет, что мы получали основную информацию о мире из радиопередач и на уроках? Мы не были привязаны к телевизору, для нас было важным живое слово Учителя. Оно было окном в мир.
Я и сейчас  слышу голоса моих учителей: строгого, чрезвычайно  организованного учителя истории и директора школы Ивана Ефимовича Пантелеева. О счастливце, получившем у него пятёрку, мгновенно узнавала вся школа. Но учили мы историю не только за страх, но и за любовь к предмету. Какие это были уроки! Как интересно рассказывал Иван Ефимович о «преданьях старины глубокой» и о событиях не столь давних. Мы не только слышали речь, мы одновременно видели картины событий, образы людей. И как часто на уроках нашего строгого педагога мы от всей души смеялись! Не тогда ли в моей душе зародился интерес к истории?
Математика - не из лёгких предметов. Но разве можно было  обижаться  за двойку, если  слышишь: «Чадушко ты моё, ты уж постарайся в следующий раз, а то останься после уроков, я с тобой позанимаюсь». Добрейшая наша, Нина Павловна Зебзеева, где Вы сейчас? Я не видела Вас очень давно. Храни Вас Господь.
А сколько времени, душевных сил отдавала нам Тамара Александровна Шутова, учившая меня со второго класса.
Не было в школе организатора воспитательной работы. Не положено было по штату. И многие годы таким «нештатным» организатором была Тамара Александровна. Вела хор, танцы, готовила чтецов, акробатические номера, рассказывала нам сказки, просто говорила с нами после уроков. А ведь дома подрастали два сына, медленно спивался муж, не желавший понять специфику её работы и то, что Тамара Александровна – учитель от Бога. Она зажигала нас, сгорая сама. И как поздно поняли и оценили мы её жертвенную, подвижническую любовь к детям, её беззаветное служение своей профессии.
Жизнь подарила мне великое благо – прекрасных учителей, чьи забота, любовь, высокий профессионализм внушили мне с ранних лет самое высокое представление об учительском труде. Они не только оказали огромное влияние на личность, но и на мой профессиональный выбор.
Сбылась моя мечта. Я – учитель истории. Оглядываясь назад, пытаюсь разобраться: состоялась ли я, как учитель, что я приобрела за  годы педагогической практики, а что утратила? Трудно быть беспристрастной при этом.  Мысленно переношусь к истокам своей педагогической карьеры. Окончив школу, я «перешла» работать в свою родную школу. Училась заочно в университете и работала воспитателем в интернате, где жили дети из ближайших деревень. Я была горда: мне, молодой девчонке, доверили 17 воспитанников, учащихся 1-8 классов, доверили их жизни! У меня в подчинении была взрослая женщина – ночная няня. Странно, но в интернат редко приходили с проверкой. Получалось, что работала на доверии.  Дети меня приняли, требования мои выполняли. В интернате была идеальная чистота. А вечерами мы играли на улице. И я забывала о своей должности и о своем возрасте, хоть дети об этом и не догадывались.
Любила ли я их? Не знаю. Но как назвать те чувства, которые поднимали меня ночью с постели и заставляли, встав на лыжи, мчаться в интернат, прихватив с собой что-нибудь вкусненькое? Я обходила тихо комнаты, глядя, как тихо посапывают мои девочки и мальчики, постепенно успокаивалась. И мне порой казалось, что мама ревнует меня к ним.
Прошло 25 лет, а у меня в альбоме до сих пор фотографии моих первых воспитанников. Я смотрю на них и говорю им: «Спасибо, мои дорогие, что очень многому меня научили: научили на многие вещи смотреть вашими глазами, серьёзно относиться к вашему мнению и мудрым оценкам человеческих поступков, позволили заглянуть в ваши души и испытать счастье от общения с вами».
 Пожалуй, чем моложе, тем ярче, доверительнее отношения с учениками. Больше испытываешь счастья от собственных педагогических открытий, от признаний учащихся: «Как интересно было, не заметили, как прошёл урок».
Мальчишка, о котором говорили «трудный», разбил цветочный горшок. Первое желание – хорошенько отругать. А кругом дети стоят, ждут, притихли. И тут осенило, вспомнила аналогичный случай из учебника по психологии. Присела, стала собирать черепки, приговаривая: «Знаешь, такой красивый был цветок, как мне его жаль…». И вдруг Володя начинает помогать мне! Унёс черепки домой. Спустя пару  дней цветок был посажен в горшок из склеенных осколков. Как ликовала душа! Сработало! Можно доверять науке!
Что же сейчас? Стало больше опыта, знаний, уверенности в себе. И вот эта уверенность порой мешает. Уже хочется, чтобы дети понимали тебя с полуслова, беспрекословно подчинялись твоим требованиям. Ведь приходят к тебе ученики с цветами, спустя годы! Значит, уважают?
Увы, очень быстро дети заставят понять, что их уважение, доверие надо завоевывать ежедневно, ежечасно. Прав Янош Корчак, сказавший:
«Вы говорите:
Дети меня утомляют.
Вы правы.
Вы поясняете:
Надо опускаться до их понятий.
Опускаться, наклоняться, сгибаться, сжиматься.
Ошибаетесь.
Не от этого мы устаём.
А оттого, что надо подниматься до их чувств.
Подниматься, становиться на цыпочки, Тянуться, чтобы не обидеть».               
Хватит ли у меня душевных и физических сил на этот вечный экзамен?