Жизнь - игра? Но во что?

Вот где мне слюни обещаний,
что вечно сводятся к нулю!
Я помню сухости прощаний -
ещё не мёртв, уже не юн.

Взывая к тайнам согрешений,
по-человечески недобр,
факирской флейтой искушений
бужу словесных скользких кобр,

стремясь покончить резким разом
с мышиным писком добрых ртов.
Жизнь часто схожа с унитазом,
но воду я спустить готов,

а следом и разгадки истин
забросить в мусоропровод
неправды, став туманней Кристи
на каждый новый старый год.

Молчать я буду пирамидно,
храня ошибок саркофаг,
и будет стыдно, и не стыдно,
что гибнет тёплая строфа,

что гибнет песня, как ребёнок
в ночи аборта - от руки,
и белизну листов-пелёнок
не оживит струя строки.

Прошелестят несмело мысли,
дохнув тоской неясных снов,
и уплывут, как в осень листья
плывут за новою весной.

А на ресницах сожалений,
под ливнем в кому впавших дней,
повиснут слёзы поколений
над всеми, коих нет родней.

Всплывёт вверх брюхом из столетий
посмертных душ «ихтиозавр».
Не умирают - гибнут дети,
но остаются их глаза:

по-матерински безутешны,
неуловимы, как стихи,
они глядят на нас, безгрешны,
не осуждая за грехи,

не презирая за жестокость
начал, подкравшихся с концов,
так поэтически глубоки
за прозаичностью отцов.