Банка

Вместо головы у меня трёхлитровая банка, а в ней мозги — плавают в физрастворе, как гриб, выращенный в домашних условиях.
У наших стариков иная география лиц, у наших стариков иное сечение морщин, полузакрытых век, полуоткрытых высохших ртов. С глазами, как варёные перепелиные яйца.
Пистолетик у него был совсем слабенький, пульки не выстреливали, а выкатывались и катились за тобой, как намагниченные сердцем жертвы. Стрелять он мог из любой точки света, пули сами выбирали, догоняли и ловили мишень. Это всегда было для них неожиданностью. Они замирали в пол-оборота с задранными кверху ногами или руками, с разинутыми ртами, с бритыми ляжками в королевских подвязках, с не вынутыми на ночь челюстями, где два или три зубка обязательно сверкали воронёным золотом. Как тот брелок в его мохнатой мужской руке, которую она брала в свою и долго гладила своею гладкой и ухоженной лапкой, пока губы не вляпывались в его губы с тонкой полоской вертлявых усов, норовящих защекотать её тонкие в серебряной пыли помады губёшки.