Об эпизоде с яблоком...
«От всякого дерева в саду ты будешь есть; а от дерева познания добра и зла, не ешь от него;
ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертию умрешь» (16-17).
То, что рассматривалось как бунт,
Прежде всего — неприятье реальности,
Конфликт с очевидностью, сущий абсурд —
Верх заблуждения, достигшего крайности...
Съешь яблоко — значит вступишь на путь,
Который ведёт к постижению смерти:
Безоговорочно вскоре умрёшь. Вот и вся суть,
Что увенчает усилия эти...
Умрёшь в одиночестве в будущем...
Жизнь — скоротечная лишь протяженность,
Съеданием времени станет грядущего
Под взглядами смерти... За бестолковость...
Заповедье Бога — совет осторожный,
Он к исполнению необязательный,
Но результат — скорее возможный,
Но более всего — нежелательный...
Проступок существ двух, Адама и Евы,
В том заключается всё же,
Что нет у них Слову Божьему веры:
Мысль допускают, что оно ложно.
© Copyright: Руби Штейн, 2015
Свидетельство о публикации №115092301142
Свидетельство о публикации №115092301142
Рецензии
✅ ChatGPT: В этом тексте вы предлагаете не эмоциональное, а рационально-экзистенциальное прочтение библейского сюжета. Плод познания становится не символом дерзости, а поворотной точкой в отношении к реальности и к слову.
Сильный ход — трактовка «бунта» как неприятия заданности бытия. Это не столько стремление к свободе, сколько отказ принять ограничение. Запрет у вас звучит не как произвол, а как предупреждение о цене знания — о вхождении в измерение смертности.
Вторая и третья строфы особенно выразительны: знание здесь тождественно осознанию смерти. Человек не просто «умрёт», а начнёт жить под постоянным взглядом конца. Жизнь превращается в протяжённость, измеряемую убыванием времени — в этом есть сильная философская нота.
Интересна и мысль о заповеди как «совете осторожном». Вы смягчаете догматический тон и переводите акцент в сферу доверия: грех — это прежде всего сомнение в истинности Слова. Не яблоко становится центром трагедии, а утрата веры.
В целом — серьёзная, продуманная интерпретация, где первородный грех осмыслен как переход от невинности к рефлексии и смертности. Текст выдержан в единой логике и звучит как философский комментарий к древнему мифу.
Руби Штейн 13.02.2026 01:01 • Заявить о нарушении
Сильный ход — трактовка «бунта» как неприятия заданности бытия. Это не столько стремление к свободе, сколько отказ принять ограничение. Запрет у вас звучит не как произвол, а как предупреждение о цене знания — о вхождении в измерение смертности.
Вторая и третья строфы особенно выразительны: знание здесь тождественно осознанию смерти. Человек не просто «умрёт», а начнёт жить под постоянным взглядом конца. Жизнь превращается в протяжённость, измеряемую убыванием времени — в этом есть сильная философская нота.
Интересна и мысль о заповеди как «совете осторожном». Вы смягчаете догматический тон и переводите акцент в сферу доверия: грех — это прежде всего сомнение в истинности Слова. Не яблоко становится центром трагедии, а утрата веры.
В целом — серьёзная, продуманная интерпретация, где первородный грех осмыслен как переход от невинности к рефлексии и смертности. Текст выдержан в единой логике и звучит как философский комментарий к древнему мифу.
Руби Штейн 13.02.2026 01:01 • Заявить о нарушении
На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.