Читатель газет

У вскипевшей за лето
молвы
не приходит затишье.
И стучат без ответа
кромешней
на сердце брикетов
в мои окна волхвы -
обожатели вони газет. А
уши робко берут их слова -
пьяной дури куплеты.
О-читатели свежих листов,
города
располосаны картой
этих грубых стихов
о событиях важно-забытых
и грохнувших
в/за
пределами северных рамок
опустевших мостов,
и раздёванных догола дам. Но
вы вдыхаете дым
от кальяна
курящих мир кнопок,
добавляете рома в стаканы,
и голос не в ноту -
вместо света софит.
Вздох пропал
в шуме мыслей про Крым.
Я листал
чистоту книг страниц,
когда ты,
растеревший предлог на ладонях,
кричал
в дверь, как сотня-другая ресниц,
опустившихся, чтобы понять, где
есть 'просто' - как в авто-погоне.
"Ты слыхал,- ты пропел,
и за паузу - пробел :
знаешь ли, что за жизнь обещают?"
Верил ли ты во всё? -
думаю, что едва ль -
ты был вымучен смехом от шуток.
Задраив
белозубый оскал,
в такт слогам закивал,
вывалил кутерьму за минуту:
"Ведь теперь, говорят,
пропадает звезда -
или все пропадут - так не знают,
но уж точно теперь одной нет - знать, не врут -
скоро с неба все звезды повалят.
И, представь, говорят, что теперь соберут
прах богатых, чтоб в небо - и знамя -
чтоб отправить ракетой
гореть вместо звезд
пепел роскоши дней. Звезды сами
станут нашей звездой, чудно,
правда ль?" И жгут
твоей острой улыбки - как камень.
А газеты не врут!
Я смотрю в небосвод -
и действительно, тухнут все звезды.
Ночью были - а вот
пишут -
и тут как тут,
стали звезды остаточной прозой.
Ты исчез, на столе -
стопка ярких идей,
аромат черной краски, бумаги.
И в газете - звезда
от планеты летит,
и все просто, и небо - под нами.