Письмо

Ах, какая несносная осень. Ветер уносит листву. Я живу, когда просится осень в твоих глаз синеву, и стекают алмазы, но мне их не тронуть, их смахнут другие ладони. Холод липкий, гадкий. Смерть расставит загадки по аллеям, где теперь мы лишь тлеем, и нам не гореть, мы лишь тени от огарка свечи той любви, что потеряна так уверенно. Меряю ночи столетиями одиночества, что закончится с первыми проблесками зари. Милая, будь моим солнцем, свети, если хочется, и спаси. Всегда должен быть шанс, я хочу в эту истину верить. И у запертой двери будет щелка, из которой бьет свет. Не отвечай "Нет", за "Прости" вновь столетия полные, полные междометий, под фанфары лезут на тротуары Изумрудного Города. Я осколки зеленых стекол выну из глаз и под дьявольский джаз взойду на эшафот, и под бесовы пляски мне палач издевательски галстук повяжет на шее и табурет пнёт. Кого рвёт, а кто рвется сыграть тоску на батарее. На моем корабле спущены реи и флаг. Это факт. Меня носят как траур на петлицах и тульях шляпок. Тебе кажется мало? А я никогда не смотрю на жало, что меня пронзает, я слежу за рукой, что им управляет и знает, куда направить укол. Легкий скол на щите, что погряз в нищете духа, пруха-непруха, добираться до твоей входной двери, как до цели, а там уж оценят по заслугам. Туго нам, туго.
Давно не было столь легко, странное свинство.
Прости,
. . . . . . . . Твой Избранный Способ Самоубийства.