Простите моя дорогая!
Я вас уж давненько ищу
Как звать Вас ,конечно не знаю
И вспоминать не хочу...
Лечу я в заоблачной дали
Хоть смейся хоть дуйся ,хоть плачь!
Как люди тебя разыскали
Мой самый любимый палач...
Победы в любви не бывает
Сбывается только беда
И чай на столе остывает
И ты не пришла,как всегда
А я тебя ждал беззаветно
И поздние розы дарил
И письма писал безответно
И нервно ночами курил
О милое тихое счастье!
Оно как вода пролилось
Исчезло оно в одночасье
Рождая и ревность и злость!
И все же,моя дорогая
Я Вас безответно люблю
И к Вашим ногам припадаю
И слово любовь говорю...
Ты плачешь,ты просишь пощады
Как будто и я твой мучитель
Нет,больше возврата не надо
Что ж ,время хороший учитель
И слезы во мне замерзают
Едва не успев и созреть
Цветы за окном расцветают
Но мне их сорвать не успеть
Ты больше меня не увидишь
И в жизни твоей никогда
Меня никогда не обидишь
И я тебя-никогда...
тихое счастье
© Copyright: Сеньор-Да, 2015
Свидетельство о публикации №115091500121
Свидетельство о публикации №115091500121
Рецензии
Ехали на подводах
Прочь от войны. Беда
Грозная с небосвода
Ведала нами. Льда
Не пожалев на лужах,
Только цокот подков,
Был ты мне, видно, нужен,
Коль праздник был готов.
Сами же над собою
Вырасти не могли,
Чтобы, простясь с войною,
Жить в голубой дали,
Чтобы ни меч, ни пуля,
Чтобы сплошная тишь.
В зеркало заглянули -
Я стою, ты стоишь...
Поле вокруг нас хмелем.
Грузно лежат стога.
Мы этот мир поделим
Надвое, не строга
Будет к двоим природа,
Но вновь трубят подъём,
Вновь беда с небосвода -
Как проливным дождём.
Нас, мирно жующих суп или мордобой нормальный устраивающих, вычислили. Высчитали наши побуждения и реакции, чтобы нами управлять. Поэтому нам надо совершенно перемениться.
Тридцать дней пути выпало душе,
В книгу бытия внесены слова.
Из земли Харам до горы Вефирь
Между двух камней - мертвая трава.
Сорок лет пути выпало душе,
А не хватит сил - не поможет Бог.
В землю Ханаан из земли Гашен
Бывшему рабу нет других дорог.
Выпал путь душе в две тысячи лет.
Сколько есть земли у тебя, Господь,
Столько раз душа износила плоть,
Из какой страны новая щепоть.
Юрий Лорес
Вот этот процесс абсолютной перемены твоего духовного мира - и есть дорога и выход из-под огня.
Через Фольк и Фенмарк, через Фириендвуд.
Шесть тысяч копьеносцемв мчались через Салендинг,
К могучей твердыне Мундбург у горы Миндоллуин,
К столице государей, из-за моря приплывших,
Теперь осаждённой врагами и окружённой огнём.
Судьба торопила их, и темнота поглотила,
Поглотила коней и конников, и стук уходящих копыт
Замолк в тишине - так нам поведали песни.
Дж.Р.Р.Толкиен
II
"Дорога в тысячу ли начинается с одного
шага, -- гласит пословица. Жалко, что от него
не зависит дорога обратно, превосходящая многократно
тысячу ли. Особенно отсчитывая от "о".
Одна ли тысяча ли, две ли тысячи ли --
тысяча означает, что ты сейчас вдали
от родимого крова, и зараза бессмысленности со слова
перекидывается на цифры; особенно на нули.
Ветер несет нас на Запад, как желтые семена
из лопнувшего стручка, -- туда, где стоит Стена.
На фоне ее человек уродлив и страшен, как иероглиф,
как любые другие неразборчивые письмена.
Движенье в одну сторону превращает меня
в нечто вытянутое, как голова коня.
Силы, жившие в теле, ушли на трение тени
о сухие колосья дикого ячменя".
И.Бродский "Письма династии Минь"
I
"Скоро тринадцать лет, как соловей из клетки
вырвался и улетел. И, на ночь глядя, таблетки
богдыхан запивает кровью проштрафившегося портного,
откидывается на подушки и, включив заводного,
погружается в сон, убаюканный ровной песней.
Вот такие теперь мы празднуем в Поднебесной
невеселые, нечетные годовщины.
Специальное зеркало, разглаживающее морщины,
каждый год дорожает. Наш маленький сад в упадке.
Небо тоже исколото шпилями, как лопатки
и затылок больного (которого только спину
мы и видим). И я иногда объясняю сыну
богдыхана природу звезд, а он отпускает шутки.
Это письмо от твоей, возлюбленный, Дикой Утки
писано тушью на рисовой тонкой бумаге, что дала мне императрица.
Почему-то вокруг все больше бумаги, все меньше риса".
И.Бродский "Письма династии Минь"
*
Лондонцам
И сделалась война на небе.
Апок.
Двадцать четвертую драму Шекспира
Пишет время бесстрастной рукой.
Сами участники чумного пира,
Лучше мы Гамлета, Цезаря, Лира
Будем читать над свинцовой рекой;
Лучше сегодня голубку Джульетту
С пеньем и факелом в гроб провожать,
Лучше заглядывать в окна к Макбету,
Вместе с наемным убийцей дрожать, -
Только не эту, не эту, не эту,
Эту уже мы не в силах читать!
Анна Ахматова
Чем хуже этот век предшествующих? Разве
Тем, что в чаду печали и тревог
Он к самой черной прикоснулся язве,
Но исцелить ее не мог.
Еще на западе земное солнце светит
И кровли городов в его лучах блестят,
А здесь уж белая дома крестами метит
И кличет воронов, и вороны летят.
Анна Ахматова
Агата Кристи Ак 10.11.2015 22:02 • Заявить о нарушении
Прочь от войны. Беда
Грозная с небосвода
Ведала нами. Льда
Не пожалев на лужах,
Только цокот подков,
Был ты мне, видно, нужен,
Коль праздник был готов.
Сами же над собою
Вырасти не могли,
Чтобы, простясь с войною,
Жить в голубой дали,
Чтобы ни меч, ни пуля,
Чтобы сплошная тишь.
В зеркало заглянули -
Я стою, ты стоишь...
Поле вокруг нас хмелем.
Грузно лежат стога.
Мы этот мир поделим
Надвое, не строга
Будет к двоим природа,
Но вновь трубят подъём,
Вновь беда с небосвода -
Как проливным дождём.
Нас, мирно жующих суп или мордобой нормальный устраивающих, вычислили. Высчитали наши побуждения и реакции, чтобы нами управлять. Поэтому нам надо совершенно перемениться.
Тридцать дней пути выпало душе,
В книгу бытия внесены слова.
Из земли Харам до горы Вефирь
Между двух камней - мертвая трава.
Сорок лет пути выпало душе,
А не хватит сил - не поможет Бог.
В землю Ханаан из земли Гашен
Бывшему рабу нет других дорог.
Выпал путь душе в две тысячи лет.
Сколько есть земли у тебя, Господь,
Столько раз душа износила плоть,
Из какой страны новая щепоть.
Юрий Лорес
Вот этот процесс абсолютной перемены твоего духовного мира - и есть дорога и выход из-под огня.
Через Фольк и Фенмарк, через Фириендвуд.
Шесть тысяч копьеносцемв мчались через Салендинг,
К могучей твердыне Мундбург у горы Миндоллуин,
К столице государей, из-за моря приплывших,
Теперь осаждённой врагами и окружённой огнём.
Судьба торопила их, и темнота поглотила,
Поглотила коней и конников, и стук уходящих копыт
Замолк в тишине - так нам поведали песни.
Дж.Р.Р.Толкиен
II
"Дорога в тысячу ли начинается с одного
шага, -- гласит пословица. Жалко, что от него
не зависит дорога обратно, превосходящая многократно
тысячу ли. Особенно отсчитывая от "о".
Одна ли тысяча ли, две ли тысячи ли --
тысяча означает, что ты сейчас вдали
от родимого крова, и зараза бессмысленности со слова
перекидывается на цифры; особенно на нули.
Ветер несет нас на Запад, как желтые семена
из лопнувшего стручка, -- туда, где стоит Стена.
На фоне ее человек уродлив и страшен, как иероглиф,
как любые другие неразборчивые письмена.
Движенье в одну сторону превращает меня
в нечто вытянутое, как голова коня.
Силы, жившие в теле, ушли на трение тени
о сухие колосья дикого ячменя".
И.Бродский "Письма династии Минь"
I
"Скоро тринадцать лет, как соловей из клетки
вырвался и улетел. И, на ночь глядя, таблетки
богдыхан запивает кровью проштрафившегося портного,
откидывается на подушки и, включив заводного,
погружается в сон, убаюканный ровной песней.
Вот такие теперь мы празднуем в Поднебесной
невеселые, нечетные годовщины.
Специальное зеркало, разглаживающее морщины,
каждый год дорожает. Наш маленький сад в упадке.
Небо тоже исколото шпилями, как лопатки
и затылок больного (которого только спину
мы и видим). И я иногда объясняю сыну
богдыхана природу звезд, а он отпускает шутки.
Это письмо от твоей, возлюбленный, Дикой Утки
писано тушью на рисовой тонкой бумаге, что дала мне императрица.
Почему-то вокруг все больше бумаги, все меньше риса".
И.Бродский "Письма династии Минь"
*
Лондонцам
И сделалась война на небе.
Апок.
Двадцать четвертую драму Шекспира
Пишет время бесстрастной рукой.
Сами участники чумного пира,
Лучше мы Гамлета, Цезаря, Лира
Будем читать над свинцовой рекой;
Лучше сегодня голубку Джульетту
С пеньем и факелом в гроб провожать,
Лучше заглядывать в окна к Макбету,
Вместе с наемным убийцей дрожать, -
Только не эту, не эту, не эту,
Эту уже мы не в силах читать!
Анна Ахматова
Чем хуже этот век предшествующих? Разве
Тем, что в чаду печали и тревог
Он к самой черной прикоснулся язве,
Но исцелить ее не мог.
Еще на западе земное солнце светит
И кровли городов в его лучах блестят,
А здесь уж белая дома крестами метит
И кличет воронов, и вороны летят.
Анна Ахматова
Агата Кристи Ак 10.11.2015 22:02 • Заявить о нарушении