Франкенштейн

Я остался один, всё лицо моё в шрамах,
Ветер небрежно сгоняет с губ пепел.
Я поведал уже множество разрушенных храмов.
В душе, которой нет, остался лишь пепел.
Я снимал с себя оковы цензуры,
чтобы остановить малолетнее ****ство.
Редко мне попадались не погрязшие в ****стве натуры.
В них всё равно не видел я идеалов.
Падая вниз я становлюсь похожим на доброго сына Бога.
Доводя любимую до слез в состоянии пьяном,
Я мчусь подальше от всех, доходя до конечного эпилога.
Возвращаюсь к ней обратно на лице с новым шрамом.
Она словно кайф, но она под запретом.
За это я коллекционирую женские души.
Убедившись, что, их тела не снабжены пульсом,
Я прощаюсь с ними на веки в рассвете.
Вкус сигарет мне мешает поцеловать ее губы,
Как ни старался, но ее идеалом я не смогу быть.
За это я видел ее лютый оскал, тигриные зубы.
Которые впивались в мои руки, оставляя шрамы на память.
Скрывая все свои чувства от бывших,
Я научился ценить ее слезы.
В нашей жизни было много событий не нужных,
Вместе сними и чувств настоящих.
Наша жизнь пропиталась горечью дыма,
Не смотря на это, в ней всё равно осталось что-то святое.
Ты всё так же, как и год, назад мною любима,
Просто настроение у меня сейчас совсем иное.
Ночью я выпускаю своего урода погулять по квартире,
Он небрежно пачкает свежие листы бумаги,
Утром нахожу его спящим в сортире,
В руках у него стихи написанные на мятой бумаге...
Осень 2015 (9-10 сентября)