Сильней всего

(новелла из 4 маленьких глав, каждый день я буду размещать по главе, почитайте, скучно не будет)

"Жизнь есть только там, где есть любовь."
Мохандас Карамчанд Ганди

глава 1

Вся история человечества, начиная с Адама и Евы – это, поиск, это бесконечный список вопросов, ответы на которые, как правило, нам неизвестны.
Cogito, ergo sum - «Мыслю, следовательно существую» – утверждал великий, французский философ Декарт
Мыслю – значит, задаю вопросы и пробую найти на них ответы. Но если задавать вопросы, нам никто не мешает, то вот с получением ответов дело обстоит несколько хуже.

Спрашивать мы начинаем с самого раннего детства и не перестаём вплоть до последнего вдоха. Правда надо отметить, что с возрастом, мы, чтобы не показаться глупыми и наивными, спрашиваем всё реже и всё тише, Но количество вопросов не становится меньше, только задавать их, всё чаше, мы начинаем самим себе.
Гораздо хуже дело обстоит с ответами. Конечно, нам подают определённый набор стереотипов и прописных истин, но насколько они соответствуют настоящей истине, не знает никто.
И если на вопросы, касающиеся материальной стороны нашего бытия, ещё можно найти ответы путём чисто опытным, то всё, что касается нашего внутреннего содержания, нашей души, как и много веков назад по-прежнему покрыто мраком.
Нас, худо-бедно научили тому, что дважды два четыре, но мы так, толком, и не знаем,
зачем появляемся на белый свет и какой в этом смысл

С самых юных лет меня очень волновал вопрос – А кто или что, на земле сильней всего? Я обладал достаточно пытливым умом и мысли о том, что сильнее - огонь или вода, кто сильней – боксёр или борец частенько будоражили моё сознание.. Вот только, к великому моему сожалению, ответа на вопрос – кто сильней бегемот или носорог мне так никто и не дал.
Между тем время не стояло на месте, из милого и симпатичного мальчика я превратился в угловатого, себе на уме, подростка, а из подростка в довольно приятного, атлетически сложенного юношу.
К тому времени я решил для себя, что раз никто не знает – Кто самый сильный?, то у меня остаётся один выход из сложившегося положения, самым сильным должен стать я сам.
Большую часть своего свободного времени я посвящал спорту Ходил 3 раза в неделю, в секцию бокса. Летом, каждый вечер, мы с друзьями, каждый из которых, тоже стремился стать самым сильным, собирались у турника и до изнеможения подтягивались. Зимой же мы всей компанией переезжали в школьный спортзал, где была «народная» штанга» и 24 кг. гири . Администрация школы не имела ничего против нашей тяги к атлетическому совершенству, мы же продолжали неистово упражняться. Нам очень хотелось стать самыми сильными.
Это было время когда, никто из нас даже не подозревал о существовании такого атлета, как Арнольд Шварцнеггер, не читал журнал «Muscle and Fitness», не было тогда хромово-глянцевых тренажёрных залов, где за свои немалые деньги ты получишь 100% обещание, что персональный инструктор превратит твой обрюзгший, хлипкий торс в бронзово -мускулистое, с накачанными, рельефными бицепсами, прессом и ягодицами тело.
Зато, всё было абсолютно бесплатно и анаболические стероиды продавались в аптеках без всяких рецептов. Хотя, когда, тебе 15 лет, можно легко обойтись без всяких «витаминов» и аминокислот с разветвлённой цепочкой

Но как известно, раньше или позже, всё хорошее имеет обыкновение заканчиваться.
Так, однажды утром, я проснулся и понял, что больше в школе меня никто не ждёт, передо мной открывается дорога во взрослую, самостоятельную жизнь
Взрослая, самостоятельная жизнь у меня и большинства моих друзей началась с поступления в институт. С выбором профессии особых проблем не было,
родители работали стоматологами, жили мы вполне прилично и поэтому я, без йоты сомнения, подал документы в медицинский институт.
Поступил я также без особых проблем, хотя к учёбе, всегда относился без особого энтузиазма. Но даже та малейшая, имеющаяся у меня, толика «чистого разума» и поражающая воображение тупость иных абитуриентов позволили мне стать студентом мед. института.
Началась новая жизнь, то есть одна учёба сменилась другой. Процесс обучения начался, с того, что высокограмотные преподаватели дали нам студентам первого курса понять нашу полнейшую умственную никчёмность и вопиющую бездарность.
С мало скрываемым презрением смотрели они на меня, ведь для них я был просто очередной олух, в мятом белом халате и с наивно-глуповатым выражением лица, зачем-то тыкающийся носом в их не доступные нашим убогим умам премудрости.
Впрочем, процесс адаптации много время не занял, постепенно я приспособился, сдал первую сессию и занял достойное место в ряду учащейся молодёжи.
Время моё теперь было заполнено бесчисленными лекциями, практическими занятиями , когда–то остро тревожащие меня вопросы отошли на далёкий второй план.
Вопросы теперь задавали мне, пытаясь уличить в полном, абсолютном невежестве.
Зачёты сменялись сессиями, анатомия физиологией, скелеты крысами.
Надо отметить , что всё было очень скучно и очень монотонно (наверно так и должно быть), да и ещё – казалось, что всё вокруг пахло формалином.
Я уже учился на втором курсе, когда, в жизни моей случился один эпизод, на который я тогда особого внимания не обратил.
Помню, как сейчас, проходили мы тогда «Общую хирургию». Обучение наше складывалось из двух частей – теоретической и практической.. Если первая часть состояла из набивших оскомину вопросов и ответов, то часть вторая представляла из себя – долгое хождение, по палатам и осмотр бедолаг пациентов.
Мы смотрели на них, они смотрели на нас, смотрели как на полных балбесов, впрочем, ничего другого мы и не заслуживали.
Мы заходили в палату, теснясь и толкаясь, окружали очередного больного и натужно пытаясь изобразить внимание и заинтересованность, слушали очередного гуру от медицины. Гуру, с высоты своего положения что-то снисходительно вещал и мы двигались за ним дальше, подобно евреям бредущим, в поиске лучшей жизни, за Моисеем
Так, от палаты к палате, от пациента к пациенту, через жалобы и стоны, между трико и халатов продолжался наш великий поход за знаниями
Надо отметить, что поход за знаниями проходил довольно однообразно, правда, по большому счёту мы и ходили не в цирк .
Но один раз, совершенно случайно, пришлось мне стать свидетелем ситуации, которая, произвела на меня крайне тяжёлое впечатление.

Как-то, во время очередного обхода, пришлось нам зайти в палату, резко отличающуюся от всех прочих, Палата была матово – белая и практически пустая. Лишь посредине палаты стояла каталка, на которой лежал мужчина или вернее сказать то, что от мужчины осталось. Мертвенно-бледное лицо, вскрытая брюшная полость, кишки выставленные на всеобщее обозрение и множество непонятного назначения резиновых трубок тянущихся от него к каким-то замысловатым, металлическим коробкам.
Рядом с каталкой стояла женщина. Высокая, худая, с измождено – аристократической внешностью, она стояла в абсолютной тишине.
Мы, как всегда, шумною толпой, ввалились в палату, но спустя несколько секунд, разговоры и глупые ухмылки на наших лицах исчезли напрочь.
Вся атмосфера палаты была пропитана болью и страданием.
Женщина, потерянным взглядом, равнодушно окинула нашу группу, тихо поздоровалась с преподавателем и бережно взяла лежащего мужчину за руку.
Большие, карие глаза её нестерпимо блестели.
Ведущий нас доктор, с вымученной улыбкой, сказал дежурную фразу по поводу того, что всё будет хорошо. Но быстро понял всю глупость сказанного и без лишних слов, в абсолютной тишине, нарушаемой только странным жужжанием доносившимся из железных ящиков, мы на цыпочках покинули эту неприятно давящую на сознание обитель печали.
Уже в коридоре преподаватель хмуро сказал нам, что у мужчины рак поджелудочной железы и жить ему осталось от силы неделю, что жена приходит к нему каждый день уже в течение трёх месяцев.
Нам в силу юного возраста, приходилось думать о смерти довольно редко и слова доктора заставили нас на миг почувствовать, что мир это нечто гораздо большее и страшное, чем наши о нём представления.
Впрочем, это долго не длилось.
Молча, каждый думая о чём-то своём, наша группа двинулась дальше.
Внезапно я вспомнил, что оставил в палате тетрадь с конспектами, служившую мне основным вместилищем всех почерпнутых бесценных знаний. поэтому решил быстренько сбегать обратно и забрать её

Вернувшись я осторожно открыл дверь и стараясь шагать, как можно тише, вошёл.
Тетрадь, слава богу, лежала там, где и была оставлена, на одиноком стоящем у входа в палату стуле.
Очень аккуратно, практически бесшумно я пробрался к стулу, взял тетрадку и уже собрался незаметно исчезнуть, как вдруг услышал какие-то странные звуки.
Я поднял глаза и увидел всё ту же печальную женщину.
Вот только вела себя она уже совершенно по-другому.
В руке её был носовой платок, которым она вытирала несуществующий пот с лица мужчины. Лицо порозовело и не переставая она что-то щебетала.
Поневоле, я прислушался.
- Знаешь, Толя, тебе пора возвращаться. У Серёжи появились тройки и вчера, ты можешь себе представить, я почувствовала, что от него пахнет сигаретами.
Я очень плохо засыпаю одна и постоянно мне снятся какие-то нехорошие сны. Выздоравливай быстрей, мы очень скучаем.
Толя, мне без тебя плохо. Я люблю тебя…
Красный, как рак, я постарался, как можно более незаметно выйти и прикрыть за собой дверь.
Услышанное, потрясло меня. Совершенно случайно я оказался свидетелем сцены для меня не предназначенной.
Раньше я что-то подобное, либо читал, либо видел на большом экране. Мысли мои пришли в полнейший беспорядок. Ведь женщина, наверняка, знала, что, её Толя, уже не жилец. Но почему-то продолжала безумно любить его и свято верила, что он выздоровеет. Как такое возможно? Зачем? Почему?
Как можно любить это жалкое подобие человека, с распоротым животом, вываленными кишками и торчащими из всех щелей резиновыми трубками. Ведь он уже давно ничего не понимает.
Симпатичная, женщина, зачем ей это всё надо?
Почему она до сих пор, так отчаянно любит его, неужели она не понимает, что он одной ногой уже сделал шаг в небытие
Неужели не понимает, что надо, попробовать отстраниться от этого кошмара.
Она красивая, не старая, мужчины, наверняка, обращают на неё внимание.
Как можно забыв про всё, объясняться в любви этому уже далёкому от мирских забот существу?
Что заставляет её каждый день приходить сюда?
Ответа я не знал…

(продолжение следует)