Как злорадствует Змееносец

Ветер теплый приносит с юга страданье чье-то жизни,
И ты скорбно всё понимаешь, так же смутно пытаясь помнить
То, что жизнь всю твою вспашет – разовьется или погибнет,
Но что будет всего сильнее, и в тебе прорастет вволю.

Так же будет цветок осенний умирать в зиму и стужу,
Так же будет дряхлеть под снегом, и не думать, что будет завтра.
Торжествует жестокий север прямо в сердце нашем, не нужен
Ты тому, кто хотел бы помнить, что' отчетливо нас связало.

Только все разлетелись карты – ты теперь ненавидишь ветер,
И приемлешь, всё так же страстно, боль невзгод, и его проблемы.
Я хотела к тебе ветром прикоснуться, и быть смелой,
Да теперь я – твоя в прошлом, а ты не был моим, наверно,

Никогда. Больно так думать. Это – правда, ну, что поделать?
Мы стоим у окна, и курим, и встречаем рассвет, как праздник
Завершения этой жизни. Помолись, что был смертен
В этой жизни, родной попутчик, и за то, что ты не был счастлив –

Не воздастся теперь, так – после, только после всё возвращалось.
Я надену темную маску, подвенечное платье надену,
И сожгу это бренное тело. Это сон был, но он – прав ведь.
Еще час до точки отсчета, когда твои воспаленные нервы

Не выдержат этого бреда. Дорогой, всё в порядке, по'лно
Волноваться о всём на свете – не резонно, да и опасно.
Только час подожди, и будет тебе истинное счастье –
Ты опустишься в Бездну, вместе с ним ты умрешь достойно.

Возвратись же ко мне. Такою я навечно уже предстану.
Знаешь, призраки неизменны потому, что так велят Боги?
И на тот сумасшедший праздник мы с тобой затесались, верно?
Отхлебни из того бокала, что дарует святую волю,

Что является током жизни, что является призмой смерти.
Искуси же ее, милый, воплоти все свои ошибки,
Опрокинь золотые ноши всех долгов своих и веры –
Даже там, за порогом Неба, ты останешься нелюдимым.

Хватит смелости и воли принять боль и признать проблему?
Я ворвалась к тебе Бездной, и теперь умираю, знаешь?
Это будет совсем не страшно, что останешься невиновен
При провинности своей тяжкой. Хорошо всё то, что проходит.
Я забыла, как пахнут розы на конце нового света.

И в конце этой новой эры, где я вижу ее ошибки,
И все огрехи я признала, как судья или знаменосец,
Я – Богиня, и я не важной стала, друг, тебе, это дикость.
Умертви меня одним словом, как злорадствует Змееносец.
30.08.15