Тоска...

В утренней тишине, у окна, одна со своей мечтой,
сижу грустя, измученная набежавшею тоской.
Любовь и дружба — год за годом — раскрывались мне не зря,
а жизнь промчалась, как сорванные листы календаря.

Душа наполнена о днях ушедших светлыми видениями,
о тех минутах — твоей, моей любви, о тихих признаниях.
О, как давно всё это было в вечном круге мироздания —
улыбки, радость, и смех, и слёзы, и наши с тобой стенания.

Мир изменился — будто пала крыша неба голубого.
Кругом насилие… земля упилась кровью людскою.
Нет на планете человека, ни единого живого,
кто мог бы честно, справедливо управлять своей страной.







И я сижу, гляжу на мир,
как будто он — чужой, немой.
В нём столько боли, столько дыр,
что не залечит ни покой.

Летят года, как птицы в небе,
и каждый — с грузом на крыле.
Мы стали старше… стали строже,
но не мудрее на земле.

И человек забыл про совесть,
про честь, про правду, про добро.
В глазах — усталость, в сердце — горесть,
а в душах — смутное нутро.

Но всё же где;то, в глубине,
ещё теплит себя надежда,
что мир очнётся в тишине
и станет чище, станет нежным.

Что люди вспомнят — мы одни,
и жить нам больше негде будет,
когда сожжём свои огни
и перестанем быть людьми.

И я грущу… но всё же верю,
что свет не гаснет навсегда.
Что за закрытою дверью
ещё стоит живая доброта.

И пусть тоска порой накроет,
как тихий сумрак у окна,
я знаю: сердце не пустое —
в нём память светлая жива.

Она ведёт меня сквозь годы,
сквозь шум тревог, сквозь тьму времён.
И в этой памяти — свобода,
и в этой грусти — тихий звон.

И если мир вокруг суров,
и небо кажется чужим,
я всё равно храню любовь
к тому, что было дорогим.

И в утренней тиши, одна,
я не боюсь своей тоски —
она мне жизнь напоминает,
её пути, её шаги.

И пусть меняет мир законы,
пусть рушит крыши, гасит свет —
душа хранит свои иконы,
и в них — спасение от бед.

Так я живу… и день за днём
иду сквозь время и года.
И в сердце — тихий, светлый дом,
где не уходит доброта.