Сборник стихотворений 7

...
Я грусть с иронией мешаю-
Чем не сородичи они?
Ведь всё со временем ветшает,
Уходит, как и наши дни.

О наши дни! Столь непробудно,
Столь сладко грезить наяву,
Что прозевать такие будни
И мимо рук такие блудни-
Что сожалением живу.

И понимаю, что чем дале,
Тем меньше радости и слёз.
В фаворе- радость, грусть- в опале,
Ничем меня не проберешь.

Вот так и вру столь откровенно,
Как только я один могу.
Ах, счастье- белый мой совёнок,
Запачкавший крыла; в снегу.

Мешая вымысел и правду.
И в иллюзорности сетях,
Я думаю порой: ах, знать бы,
Как долго быть ещё в гостях

Под этим куполом громоздким,
Где облака и синева,
Где нас с тобой прельщают блёстки.
Или обманные слова.

А рядом обо мне вздыхают,
А рядом плачут обо мне.
О, как же их мне не хватает:
Поплакать вместе в тишине.
…

Китаяночка, смуглая леди
И сонетов полночных звезда.
Коротаю в шезлонге и с пледом
Босоногого детства года.

Я прикован тяжёлым недугом.
Ты приходишь, нежна и смугла.
Полудетских бровей полукруги,
Как смертельного яда игла.

Оправляешь постель, прибираешь
И о чём-то негромко поёшь.
Может быть, никогда не узнаешь,
Что сонеты мои создаёшь.

Чуть топорщатся детские груди,
Золотится пушок на губе.
Разве сердце моё позабудет,
Как скучало оно по тебе.

Азиатская, хлёсткая дикость,
Позабытая мягкость души.
Морщишь нос и печалишься ликом.
Бог с тобой! Уходить не спеши.

Ты в себе: неразгаданно небо,
Звезды плавятся в го;рниле дня.
И прошу я, как нищие хлеба:
«Утаённого дай мне огня».

О, прекрасная леди сонетов
И звезда позабытого дня,
Никаких для тебя нет секретов
И один только есть для меня.
…

Я ручаюсь за солнце и звезды,
За прохладную негу волны,
За неяркую стойкость берёзы,
За упругость ночной тишины.

Я ручаюсь за тихую прелесть
Листопадов, за тёплые дни;
Никогда б мне зима не приелась,
След по насту скользящей лыжни.

Мне по нраву и сродство с луною
Через море бегущей волны.
Бор сосновый, стоящий стеною,
Словно рать в Куликовские дни.

Я ручаюсь за облако в небе-
Ничего, если солнце в тени.
За застенчивость тоненькой вербы
И за маков весенних огни.

За речушку в лесной глухомани,
За привычку сидеть у огня.
За снежинок роение, танец,
За заката зловещий багрянец
И за прыть молодого коня.
…

Я иду по глубокому снегу
В темноту без дороги- пути
И какая-то странная нега
В том, что больше уже не цвести.

И истома, душевная смута,
И печаль, и печаль без конца.
Да, бывают такие минуты,
Что забудешь про мать и отца.

И о многом , о многом забудешь,
Ни на что бы уже не глядеть.
Всё равно уже прежним не будешь,
Так чего понапрасну жалеть?

Так чего сиротинушке гнуться-
Светлой яви уже не найти-
К той далёкой поре не вернуться,
Замело все дороги- пути.

Все снега да снега, да измены,
Да шальные, как вьюга, года.
И стою навсегда удивленный
Тем, что счастье ушло без следа.

Утонуло под снегом глубоким
И под коркой хрустящего льда.
И стою я такой одинокий,
Что таким и не был никогда.

И приходит веселие смуты,
И уходит бесследно тоска.
Да, бывают такие минуты.
Что ж, бывают, бывают пока.
…

До срыва, до всхлипа, во взрыда,
До бьющей до сердца стрелы,
До самой тягчайшей обиды,
До самой дурной похвалы,
До самого жуткого мига,
Что жутче- глазами в глаза-
Когда не спасают и книги,
Когда и спасаться нельзя.

Когда и туманные очи,
И нежностью застланный взгляд.
Возьми мою душу, мой отче,
Возьми мою душу назад.

И тело отдам на закланье,
И тело, и душу отдам,
Бескрайними бредя снегами,
Родимым доверясь снегам.

Забытая прошлая память,
Свирепая книга судеб.
Ничто мою душу не ранит.
И черств, и нелегок мой хлеб.

И тризна- совсем уж не тризна,
И свадьба- совсем не гульба.
Последних надежд укоризна-
Невмочь уповать на себя.

Когда, своей сутью ведомый,
Идешь ты по краю судьбы.
В краю и родном, и знакомом,
Где милые сердцу гробы.

Есть всё  и почти что уж нету,
Уж нету почти ничего…
По божьему белому свету
Желая идёшь одного:

Остаться: не прахом, так пылью,
Не солнца лучами- так тьмой.
И жить, как меня научили:
Всегда возвращаясь домой.
…

Когда целуются- я плачу
В душе, что вовсе не со мной.
Как будто бы нельзя иначе,
Как будто хуже тот, иной

Кого целуют, обнимают,
За руки держат и плеча.
Я всё прекрасно понимаю,
Но всё ж ревную сгоряча.
…

Минута - не вечность,
Минута - не год.
Кольчуги оплечье,
Разрубленной влёт.

Минута - не пламя,
Минута - не стих.
Не ласка губами
Одна на двоих.

Не слово, не песня,
Не пламени страсть.
Она - неизвестность,
В которой пропасть.

И время не лечит
От этих обид.
Короткая вечность,
Короче, чем стыд.

Короче любови,
Короче души.
Поймают на слове.
Поди согреши…

Поймают на вдохе,
На выдохе - тож.
И алые крохи
На молнию – нож.

Из теплого тела
В травы изумруд.
Ты так и хотела,
Коль карты не врут.
…

Нет, не жалость во мне жила-
Ощущенье твоих крыла.

Нет, не времени скромный бег-
Ощущение гор, рек.
Нет, не песня забытых лон
И не жала чужих имён.

И не сказка чужих костров,
И не пляска тугих ветров.

И не терем в холодной ночи-
Это сердце моё стучит.
…

Пожелай мне неба
не синего,
Пожелай мне лета
не теплого,
Пожелай не снега,
хоть инея.
И не мудрости мне,
только опыта

Пожелай мне крыла гусиного,
Лебединого мне ль просить?
Песню спой не ту,
не любимую.
Ту, которой не жаль подарить.

Пожелай не грозы,
только дождика.
И не реченьки-
ручейка.
Подари чего хочешь, боженька,
Что без дрожи даёт рука.

Пожелай не пера жар-птицы, -
Самый скромный, тихий цветок.
Пусть совсем не красавица снится,
Всё равно помоги ей, мой бог.

Защити от лихого от гнева,
От булатного от ножа.
Ей не яства заморского-
хлеба.
И в наряде любом хороша.

Не попросит богатых ведь платьев,
Бус янтарных и жемчугов.
Ей не снятся из камня палаты
Средь зеленых дубрав и лугов.

Ей не надо коней ретивых,
Не нужна золотая казна.
Даже принца с судьбою счастливой-
Ей всего не хватает меня.
…

Опять меня не полюбили
…

Из-под мертвых недвижимых век,
Может, целую вечность ты ждёшь,
Человек по имени снег,
Человек по имени дождь.

Может, в пляске метелицы струй
И в молчанье остывающих рек.
Отпечатался твой поцелуй,
Человек по имени снег.

Там, где снова всходит трава,
Там, где радуг обмирающих дрожь,
Мимоходом ты бросил слова,
Человек по имени дождь.

Что-де все на земле хорошо,
Если войны и болезни не в счёт.
Всё прекрасное вернётся ещё
Где-то в сумерках густеющих ждёт

Может, встреча, с нею- тихая речь
Всех знакомых, позабытых давно.
Иль податливость, уступчивость плеч-
Это первое счастья вино.

Что сказать мне тебе на бегу
Через время, через тающий снег.
Я опять ошибиться могу,
Я могу перепутать ночлег.

Там, где реки повёрнуты вспять,
Там, где горы- вершинами вниз, -
Я тебя не встречу опять
Средь знакомых и незнаемых лиц.


Я тебе через времени бег.
С той же лаской и заботою той ж,
Человек по имени снег,
Человек по имени дождь.
…

Ирина- хрустальное эхо души
И стебель синейший, и стебель синейший.
Ирина! Уже никуда не спеши.
Ирина! Из ветра и света депеша

Блуждает по лону струящихся вод
Сквозь синие скалы, сквозь синие скалы.
Ирина! Мой самый родной небосвод,
Журчанье роящихся светом опалов.
…

Он светился, светился огнями,
Этот дом со двором проходным.
На него мог смотреть я часами,
Потому что он мною любим.

Да, любим, как и улица, город,
Как и небо, и копоть, и дым.
Это сердце, поющее соло
После встреч с существом неземным.

То был ангел фабричного края
И звезда заводских дискотек
И на чувствах мои невзирая,
Для другого хранила свой смех.

Уходила, его обнимая
И целуя его горячо.
Их до дома того провожал я.
Ну а что мог я сделать ещё?

Это всё, и, клянусь, что не знаю
Больше этого я, хоть убей.
И к окошкам душой прикипал я
В ожиданьи любимой своей.

Но какое? То жёлтым, то синим
Жгут и ранят влюблённых сердца
А на плечи то дождик, то иней.
И всю ночь напролёт до конца.

А в подъездах скрипящие двери,
Вереницы скользящих теней.
И стою я, и плачу, не веря,
Что всю ночь оставался он с ней.

Да, конечно, они поженились.
Я- уехал, и весь разговор.
Да, конечное, всё изменилось.
Изменилось всё с давних тех пор

Только верю, по-прежнему верю
Той, что сердце моё увела.
Тот же дом, те же окна и двери,
И она здесь когда-то жила.

И опять, как тогда, вечерами
На пластинку поставят иглу.
Этот дом, - как Летучий Голландец,
Уплывающий в синюю мглу.
…

В интриге дня жива интрига ночи,
И синева беременна звездою.
Вся разница: ночь- участь одиночек,
Тьма с тишиной- родовое гнездо их.

И вот они выходят на прогулки
По гребню тишины, гудящей альтом.
Свои шаги впечатывая гулко
В испуга первобытные базальты.

И замер миг почти уже у крика
И древний ужас катится , как лава
Под стёртою монетой лунных ликов
Уже рассветы ярятся кроваво.

В ночи убийц, мечтателей, поэтов
Чужак я, заблудившийся случайно.
Ночь, налагая на случайных вето,
Теснит их страха черными плечами.

Спокойно я приемлю эту участь,
Она с моей душой нерасторжима.
И ухожу из тишины певучей,
Чтоб сохранить обыденное имя.
…

Вы что приуныли, гусары?
Ни сеч и ни бранных пирушек.
Вы что приуныли, гусары?
И хмельное зелье из кружек

Не пьёте, картежные сечи
Вам, верно, приелись, гусары?
И, ментик накинув на плечи,
Сидит эскадронный нестарый.

А речи о братстве, свободе,
А речи о правде лучистой.
Осталось уж менее года,
Как всем вам идти в декабристы.

Свобода на тачку, на цепи,
Свобода идти в каземат.
Но душно в России, как в склепе,
И юные души горят

Желаньем сразиться за веру,
России высокий удел.
Теперь, господа офицеры,
Клянитесь. Теперь не у дел

И трусость, и задние мысли.
И все уж мосты сожжены.
А пятеро в петле повиснут,
А у Трубецкого жены

Желанье в сибирские дали
За мужем за милым вослед.
Гусары, ну что бы вы знали,
Мечтая о громе побед?

Но всё это после, а ныне
Съезжаются тихо возки.
При пламени свечек карминном
Пожатия рук, как тиски.

И пишут уставы, мечтают
Холопство известь на Руси.
Голгофа уж близка, и тают
Последние дни и часы.

А вот на Сенатскую площадь
Выводят войска и, в каре
Построив, о штурме хлопочут.
В отчаянной этой игре

Мучитель их будущий выслал
Героя прошедшей войны.
Но грянул Каховского выстрел,
А ружия не взведены.

Вы что ж, господа офицеры?
Уходит удача от вас.
С такой вот бесславной премьерой
Утерян на будущность шанс.

На долгие, долгие годы
Россию окутала мгла.
Но вспыхнула искра свободы
И жертвенность ваша была

Нужна; господа офицеры,
Примите оружье, а честь,
И доблесть, и славу, и веру
Никто не сумел бы известь.
…

О, ротозеи и блудницы
Летящих блинчиком камней.
Для вас все лучшие страницы,
Все жертвы самых юных дней.

Услада ветра, воркованье
Шипящих над водой камней.
Все первоцветов осыпанья,
Вся ласка кожаных ремней.

Бесстыдство страсти… О блудницы…
О ротозеи… О волна…
Для вас все лучшие страницы,
А эти камни- для меня.
…

Под яркие стрелы софитов,
Эстетов пресыщенный взгляд.
Певица идёт как на битву,
И нет ей дороги назад.

Отныне судьба, точно море:
То штиль, то крутая волна.
А ей-то минуту покоя,
А ей-то нужна тишина.

Ещё: обиходить бы мужа
И дочку свою приласкать.
А ей-то и славы не нужно,
Но как вот об этом сказать?
…

Снег ложился неровно, волнами.
Вся окрестность в пушистом снегу
Он скрипел и хрустел под ногами,
Он ласкался ко мне на бегу.

Фонари вдоль проспектов летели,
Воротили прохожие нос
От колючей веселой метели,
От её поцелуев взасос.

Ну а я- от неё убегая,
Никуда я совсем не бежал.
Мне не нравилась участь другая:
Снег пушистый меня возвышал.
…

В сосновой хвои аромате
Твой запах чудится волос.
Как будто ты одна, без платья,
Шампунем вспенишь пену кос.
…

Нет, нет. Мой род- не род дворянский.
Не род дворянский, Нет, нет, нет.
Мой род, скорее, род цыганский,
Шаманский или шарлатанский,
Почти кобылы сивой бред.

В нём сто кровей перемешались,
В нём слиты тысячи родов.
Скорее, вызывает жалость,
Что было некогда иль шалость,
Или цыганская любовь.

А свадьбы- вовсе не игрались.
А коль игрались- не всерьёз.
От чувств избытка целовались
И до рассвета обнимались,
Зато не плакали до слёз.

А утром- новая дорога.
Шутов дорога- не льстецов.
Мой дед- был мужем до порога.
Отнюдь была не недотрога
Прабабка. И в конце концов,

Ведь это- личное их дело.
Не нам- потомкам- их судить.
Ведь отлюбили и отпели,
Оттанцевали – неужели
Нельзя вот так на свете жить.

И табор, уходящий в небо,
Был шумен, пьян, жизнелюбив.
Генелогического древа
Стыжусь… горжусь… Вот так и мне бы,
Пока я – слава богу!- жив
…

Вот башня. Вот угол дворца
Вот пальма. Вот кадка от пальмы.
Вот мальчик. Чуть ниже отца.
Вот папа в зелёной пижаме.

Вот девочка. Мячик в руках.
Красивый такой. Полосатый.
Вот солнце, оно в облаках
Куда же ты, солнце, куда ты?

За тучу оно забрело.
Вот туча. Вот дождик из тучи
Вот тетенька. Держит весло.
Ребёнка держали бы лучше.

Вот люди. Наверно, парад.
В руках не зонты- транспаранты
Вот небо. Тут-рай. Это- ад.
А это- божественный Данте.

А это уже Саваоф,
Вот это- Аллах, это- Будда.
А это сосед мой, Козлов,
С наколкой- мол, мать не забуду.

Но как он на небо попал-
То выше моих пониманий.
И как он из дома пропал
От женушки любящей Тани-

Сие непонятно. Она-
Крутая и властная баба.
А это- морская волна,
А это- уже баобабы.

А это- саванна. По ней,
Как танки, идут носороги.
А это- охотник. Верней,
В ботфортах охотничьих ноги.

Похоже, позавтракал лев,
Теперь доедает гиена.
Читатель, уйми же свой гнев.
И глупое стихотворенье

Порви, и кусочки его…
А кстати: вот это- кусочки.
А дальше- совсем ничего.
Большая и жирная точка.
…

Когда я буду умирать-
То в этот страшный час блаженный
Не буду никого карать
Своей забывчивой, надменной

И, может, ветреной душой,
В которой ни тепла, ни света.
А Вас, хороший мой, большой,
Что не нуждается в советах,

Клянусь: к себе не буду звать,
Не буду, заклиная всуе,
Я Ваши очи целовать,
И Вы мечту мою пустую

Не обнаружите никак
Затем, что не была я Вашей.
И Вам не грезилась в мечтах,
Затем, что я намного старше,

Мудрей- ведь женщины мудрей
И старше, может быть, на вечность.
И я умру, и я скорей
Заплачу - милый, бессердечный,

Такой желанный и такой-
Увы! Такой невозвратимый,
Не нарушавший мой покой,
Такой обычный и такой-
Прорвалось наконец!- любимый.
…

Самый свой- несмотря ни на что,
Несмотря на свою неприкаянность,
Ни на то, что не стала мечтой,
Ни на то, что почти осязаемо,

Я почувствовал грязных воров,
Расхватавших и тело, и душу,
Ни на то, что кричала любовь:
«Я не струшу! Ты веришь, не струшу!»

И пожар, охвативший тебя,
Опалил мою грешную душу,
Я кричал, ненавидя, любя:
«Я не струшу! Ты веришь, не струшу!»

Но сгорает холодная высь,
Звезды- искрами в темени вьюшек.
Все ушло, чем клялись- не клялись.
Ночи занавес темен и скушен.
…

Я счёта не держу в швейцарском банке.
И белый мерседес я не вожу.
Но у меня любовь: супруга Анка,
И я себя счастливым нахожу.

Пусть с нею мы живём в малосемейке.
И пусть за то корит меня родня,
Что мы сидим часами на скамейке,
Затем, что нету денег у меня.

На цирки, на кино и на театры,
Точнее, есть, но как же быть с дитём.
И в жизни нам галерка, а не партер
И я твержу супруге: «Подождём».

Она великодушна, добродушна,
Хотя не скажешь, что она воздушна
К тому ж, полна терпенья и огня,
Ведь вышла всё же замуж за меня.

И я не спорю. Это как с начальством
Вести небезопасный диалог.
В конце концов, уже имею счастье,
А в остальном семье поможет бог

Дай бог не околеть нам на талоны,
Дай бог нам отоварить их тотчас.
И заблудились, может, почтальоны
С приятными сюрпризами для нас.

В Канаде, может, помирает бабка,
А у нее завод и миллион.
Я на него куплю для Анки тряпок,
Машину, дачу. В бархатный сезон

Я прокачу фамилию по Крыму.
Ей покажу загранку и Союз.
Чего бы я ни сделал для любимой,
Ведь мучается баба без рейтуз.

И нечем постирать дитю пеленки.
Неделя до получки, взят аванс.
И я, качая бедного ребенка,
Для супа чищу русский ананас,

Которого в достатке и навалом
Но что поделать - каждому своё.
А мне супруга ночью прошептала,
Что месячных не было у неё.

 Ребёнка мы второго не осилим
Придётся ей ложиться на аборт.
И тут нас в телевизор известили,
Что состоялся мировой рекорд.

Шахтёры до Америки дорылись.
И вышли прямо на супермарке;т.
Теперь нам хватит и вина, и мыла
А также мяса и любых конфет.

И я с моей супругой согласился,
Что это не рекорд, а просто клад.
От страха я испариной покрылся-
А вдруг обманут. Может быть, но вряд.

Теперь живём. Ведь там и мерседесы,
Ведь больше ГУМа их супермарке;т.
И к черту нам райисполком с собесом.
Какой у нас сменился кабинет.

Теперь у нас зимою даже лето.
Не спутаем с картошкой ананас.
Я стал не бизнесменом, так поэтом,
Ведь рай коммунистический у нас:

Качаем из Америки богатства.
Она гниёт, но всё же кормит нас
К тому же вспомним лозунги о братстве,
Они ведь актуальны и сейчас.

Но к черту всё. Была б со мною Анка,
Всё остальное будет, но потом:
Америка, машины и загранка
Осталось ждать недолго. Подождём.
1990г

…
Как Балаганов, не пилю я гири:
Я знаю, что в любой из них чугун-
Всё слишком прозаично в этом мире,
Где два плюс два и дважды два- четыре.
Кто скажет: «Пять»- не более, чем лгун.
…

Надо много стараться, трудиться.
И тебе будет счастье за это.
Будут папа и мама гордиться,
Любоваться на дочку- поэта.

А она будет честной и смелой,
Чтоб в поступках ни капельки фальши.
Будет слава потом. И за дело.
Ну, а дальше- то, дальше- то, дальше?

Здесь робеет она и краснеет
Даже слёзы в глазах от мечтаний.
И в любви ничего не умеет-
Проку мало пока от стараний

Всё равно ведь старается дальше.
Будет честной- а как же иначе?
И ревёт от поступков без фальши
На постели, как пекло, горячей.
…

Все царевны давно в лягушках
В эту эру метаморфоз.
А царевичи- «Мне оно нужно?»-
Не суют на болото свой нос.

Так и вянет в болотах ржавых
В изумрудной одежде краса
Бьётся в плаче: «Кому я понравлюсь,
Если руки мои, глаза

Никому не дано увидеть,
Никому меня не обнять?
Одинокую легче обидеть,
Но труднее зато понять.

Ай все стрелы извел царевич
На оленей да кабанов?
Ай нашёл он другую деву
И отдал ей свою любовь?»

Затянуло болота ряской,
Не дождалась лягушка кольца-
А народная русская сказка-
Хоть с началом, но без конца.
…
Я не знаю, что такое небо,
Потому что я не знаю, что такое земля.
Но я знаю, что такое песня,
Потому что я знаю, что такое горе.
…

Ты такая простая, как небо,
Отражаясь в зерцалах земли,
Как дыхание утра, как древо
В розоватых потёках зари.

Ты уходишь дорогой туманов,
Предрассветных тишайших ветров.
Потому что явилась ты рано,
Потому что не явишься вновь.
…

На отуманенном стекле
Лишь слепок моего дыханья:
И тает он в забвенья мгле,
Уже теряет очертанья.

Вот так и я – нетлен - уйду,
Дыханья влагой испаряясь,
И, как в незримую звезду,
В блаженства выси поднимаясь.
…

Сраженья ад, ямщик и тройка
И однозвучный бубенец.
Балы, гусарская попойка,
Денис Давыдов, наконец.

То время кануло уж в лету.
Что исторический роман! -
Лишь пылкая строка поэта
Хранит чубук и доломан.

А мы- лишь грустно улыбнёмся-
Другого времени сыны-
А мы себе не сознаёмся,
Как хочется в иные дни.

Чтоб к месту роковой дуэли
Сопровождал седой Машук
И, чтобы думал: «Неужели?»,
Арсеньевой великий внук.
…

Двум нам, на расстоянии объятья
Стоявшим, но не протянувшим рук.
Двум нам, как заклинание, заклятье
В губах похолодевших сжавшим звук.

Двум нам, сиявшим радостью и болью,
Чтоб затеряться в двух концах земли.
Двум нам считавшим несвиданье горем.
И всё равно сжигавшим корабли.

И в лету брошенным, как две безумных рыбы,
Чтоб раствориться в вечной темноте,
Всё ж не сказав: «Прощай» или « Спасибо»
В, как благодать, прекрасной немоте.

Двум нам, две жизни, как две капли света
Не бросившим в один слепящий луч,
Признанья высочайшие секреты
Упрятавшим, как молньи - в недра туч.

Чтоб, уплывая, как две капли сини
В глубокую, как нежность, синеву.
В устах сжимая поцелуем имя,
Устам отдать во сне, не наяву.
…

О моих стихах

Это лучшая часть от меня:
Плоть от плоти и корень от корня.
Не зола, а дыханье огня-
То, чему не родиться повторно.

И поэтому я говорю:
«Это более вечно, чем тело».
И поэтому Вам я дарю,
Как дитя: от души и несмело.
…

Лазурной нетающей чашей
Звучит надо мной синева.
Как голос зовущий, звенящий-
В нём цвет заменяет слова.

И полон он тихой надежды,
Отчаянный твой голосок,
Такой же для сердца как прежде,
И так же, как небо, высок.
…

Ни голубые листья, звонких кленов,
Ни золотая, как во сне, трава,
Ни нежная, как ветер, невесомость,
Когда приходят стайкою слова

Не опровергнут старого поверья:
За счастье здесь - огонь на небесах
И всё равно в холодные метели
Иду я с ожиданием в глазах.
…

Я - роза алая, как кровь,
Ты -белая, как снег в морозы.
У нас такая же любовь,
Как в Англии, во тьме веков
У Алой Розы с Белой Розой.
…

Отбросила, как фантик от конфеты,
Всю боль мою, всю радость, всю печаль.
Холодною зимой моё вдруг стало лето,
Чужим – родное, близкое- как даль.

И не кляну тебя, и не скучаю:
На случай сей есть женщины, вино.
Но всё, что отдаю и получаю-
Получено и отдано давно.

Всё это- отголоски прежней бури,
Разбившей судно, смявшей паруса.
Но всё равно сияющей лазури
Полны твои прекрасные глаза.
…

В этом  небе меня пустота синевы поражает,
Как меня пустотой поражает младенческий взгляд.
Так пуста синева, что пустей не бывает
Лишь пустее, пожалуй, её доброта невпопад.

Не в диковинку нам в этом сне расшибаться в лепешку-
Только крохи любви и вниманья себе собирать.
Было много всего, но оно утекло понемножку,
И забылось оно, и уже мы не вспомним как звать.

Надо только нам знать, что любовь, как и жизнь, это- плаха,
Что, любовь, как и жизнь, для живых - негасимый костёр.
И шагнуть в этот жар, на колоду положить без страха
Свою боль, свою жаль, свою тьму и свой вечный позор.
…

Погоди, погоди, погоди…
Всё иначе, немного иначе.
И снаружи, и также внутри,
Где безумствует сумрак горячий.

Где течёт, точно сера, тоска,
Нежность суши твоей выедая.
И последнего хватит мазка,
Чтоб отвергнуть прилизанность рая.

И завьётся вдруг небо, как смерч,
И завьётся весь воздух, как штопор.
И берёзовой рощицы свеч
В сентябре будет гибелен опыт.

И не веришь уже никому-
Даже ангелам ты, даже чёрту-
Эластичную взрезав тюрьму,
Бьёт фонтан золотой из аорты.
…

Сублимируй энергию лун
В равномерность ударов прибоя.
Пусть мерцающий, брезжущий ум
Вдруг сорвётся с рассудка припоя.

И умчится, как часто душа
Покидала уснувшее тело. -
Но не помнит о том ни шиша-
Не смогла б, даже если б хотела.