Сборник стихотворений 5

***

В сумасшедшем двадцатом столетье,
Где над заревом зарева дым,
Слышишь: плачут и жены, и дети? -
Возвращайся всё время живым.

Если целым не можешь - увечным,
Опалённым жестокой войной
Всё мы – женщины - примем на плечи.
Возвращайся всё время домой.

Тополь юный весь в клейких листочках,
Белый пух на земле, на траве.
Возвращайся всё время - и точка!-
Вопреки самой верной молве.

Всё равно: ничему не поверю.
Я ведь знаю: ты где-то живой.
И бредёшь сквозь дожди и метели.
Возвращайся всё время домой.

***

Шампанского не будем пить-
Попробуем прожить без риска
Здоровья, счастья не купить,
Всё остальное- лишь приписка.

***

Сжигая лбы возмездием печали,
Глаза макая в неба синеву,
Сердца мы наши скрепим сургучами
И бросим на зелёную траву.

Потомок пусть найдёт посланье это-
Под ним дымит сожжёная трава
Тогда вселялись ангелы в поэтов,
Чтоб снились им небесные слова.

***

Желтые листья - страницы книги осени- по ветру летят,
Но не успевает прочесть их мой не слишком внимательный взгляд.
Читают их лужи, почва, поверхность пруда.
И какая-то, любопытней Варвары, звезда.

***

Я нашёл подкову. На чужое счастье.
Моего-то счастья больше нет
Скоро будет свадьба - не иначе-
За чужими стенами гудеть.

***

Потерялась девушка:
Очень хорошая,
Лицо - красивое,
Глаза- лучистые,
Характер- добрый,
Походка - как у богини
Особые приметы:
Два передних зуба
Крупнее, чем остальные
Нашедшим гарантируется
Любое вознаграждение,
И, что более вероятно, -
Вечная благодарность.

***

Марина, Марина, Марина.
Удача, удача, удача.
С другими, с другими, с другими,
Иначе, иначе, иначе.

А песня, а песня, а песня
Не спелась, не спелась, не спелась
Все так начиналось чудесно.
Так песни и счастья хотелось.

***

Вот я живу не очень-то богатый,
Вот я живу не очень-то счастливый.
И мне не помогают даже маты.
И лишь луна- соперник молчаливый.

В моей ночи. Ну кто перегуляет?
Я всё же догуляю до рассвета.
Вы скажете: " Такого не бывает."
А я лишь молча усмехнусь на это.

***

Так много было песен спето,
Так много дружбы и тепла.
Но так недолговечно лето,
И лес стоит в рябин кострах.

А утром - первые морозы,
А утром - в инее трава.
Печальны белые берёзы,
Пустынна неба синева.

***

Ты не жди - хорошо?
Ты не жди ни в раю, ни в аду.
Если я не пришёл,
Если я не пришёл-
То уже никогда не приду.

***

Я тебя ласкал до боли жгучей,
До звериной ярости и лжи.
Я сгорел огнём звезды падучей
И упал из милой сердцу тучи
В шорох осыпающейся ржи.

***

Мысленный монолог разведчика.
На Пикадилли- авеню
Я верность Родине храню.

***

Вот тебе и зима,
Настоящая самая.
Вот тебе и зима,
Вся пушистая ранняя.

Вся - в снегу и морозе,
Вся - насквозь молодая.
Вся - как юные грезы,
Вся - как вечность седая,

Вся- печаль и туман
И надменные очи.
Каждый зрит её сам
Той, какою захочет.

***

Я лечу к тебе с приветом,
Ты летишь ко мне с ответом.

***

"Коня! Коня! Полцарства за коня! "
О, если б знать, что б дали за меня.

***

По траве шумит не ливень частый,
Не гроза июньская шумит.
Это сердце потеряло счастье,
Это тело потеряло стыд.

Это плачет сирая кукушка
Над своей безрадостной судьбой.
Это- жизнь, а ей цена- полушка
Вместе с горем, счастьем и тобой.

***

Идиллия
Превозносимая до неба,
Воспетая сто тысяч раз,
Идёшь с авоськой, полной хлеба,
Сыров, копчений и колбас.

***

Мне немногого надо,
Я лишь капли хочу:
Только мягкого взгляда,
Что подобен лучу.

Только ясной улыбки
И пожатья руки,
Чтобы сильной и гибкой,
Как теченье реки,

Ты впадала мне в душу
И врастала в меня
Среди огненной суши,
Среди знойного дня.

Ты- источник желанный,
Ты спасенье моё.
С золотыми глазами,
Как амфора, поёт.

Твоё полое тело-
Голубая печаль.
Как эллинская стелла
Завороженно в даль

Смотришь в синие волны
В их ажурную вязь.
И, мечтая невольно,
Уловляю я связь:

Ты когда-то Еленой
Из Эллады плыла
Или вьющейся пеной
Из просторов взошла

Из морских, из глубинных,
Где медузы, и мрак
Потому и Марина-
А иначе-то как

***

И всё. И кончено навеки
И ты другому суждена.
И наплывает издалека
Воспоминания волна.

И всё отныне по иному,
Иная песня и весна,
И, став чужой и незнакомой,
Ты позабыла про меня

Не веселюсь, но и не плачу,
А лишь печалюсь иногда.
И если я хоть что-то значу
Тебе, не пожалей труда

И о себе хотя б два слова
В коротком напиши письме.
Я сохраню его с любовью,
Как память сердца о весне.

***

Седьмая песня сердце ранит,
Пронзает грудь седьмой клинок
В седьмую среду в Тегеране
На росстани семи дорог.

Седьмой женой вступив под своды
Семи аркад, семи дворцов.
И песни слушая рапсодов,
И шутки слушая глупцов,

Таишь надежду - не  седьмую ль?
Таишь печаль - но какова
Она по счёту? Всё впустую,
Все безутешные слова,

Вся тайна неба, все печали,
Все окончанья всех дорог.
Все наши песни отзвучали,
И всех нас упокоил бог.

Но гром копыт седьмой погони,
Он, как седьмой набат в груди.
От всех забвений, всех ироний,
Что остаются позади,

От всех надежд, что изначально
Самой судьбой обречены.
До этой музыки печальной,
Легко переходящей в сны.

***

Все шахматисты - умные люди.
И многие умные люди - немного шахматисты.
Не дай же бог стать случаем в игре.
Каких- нибудь безумных комбинаций,
Где в жертву принеся тебя, других,
Они к заветным эндшпилям стремятся.

***

Говорила мене матушка- душа:
Подарила три алтына, два гроша.
Полюбила пуще смерти и беды.
Накормила- каравай из лебеды.
Напоила да горючею слезой.
Ты расти сынок, хороший да большой.

***

Полежу, отдохну и пойду
По пороше, холодной пороше.
И мою золотую звезду,
Всех случайных людей огорошив,

Я сниму с индевеющих неб,
С позабытых холодных туманов.
Отыщу ей тепло и ночлег,
Сам теплом и ночлегом ей стану.

Будут тыщи веков пролетать
Над моим затаившимся кровом
И не надо за счастье ругать
Измываться над верной любовью.

***

Мои любимые цветы-
Отнюдь не розы, не гвоздики.
Аристократы то - на ты
С цветками я ромашки дикой.

Они милей моей душе,
Чем чопорность пунцовой розы.
Ведь то - банальное клише.
А если присмотреться - слёзы.

Они осыплются в два дни
Хотя бы даже и в графине
Ромашек белые огни-
Моей родной земли святыни.

Как девушки моей земли
С неяркой русской красотою.
И есть прекрасней неужли
С восточной негой иль мечтою.

Полдневных стран? Но для меня
Милы- аж по спине мурашки-
И наши девы, и в огнях
Росы предутренней ромашки.

***

Благодарю. За чёт и нечёт
За тех, кто молчит; за тех, кто речет.

Благодарю. За чёт и нечёт.
За светлые струи шопеновых нот.

Благодарю. За чёт и нечёт
За всю некорысть, за весь нерасчёт.

Благодарю. Уже не в зачёт
За то, что время моё истечёт.

***

Как жаль: меня не прочитал Высоцкий!
Как жаль: меня не прочитал Шекспир!
Мне жаль тебя, Владимир Маяковский,
Меня ты на развале не купил

У букиниста. Сорок номиналов,
А может двести… Какова цена!
Меня волхвы и звёзды предсказали,
Друзья держали палец за меня.

Из тьмы веков я выплыву, как крейсер,
Роскошный. Ну не крейсер, так баржа.
Таксист- барыга в своем левом рейсе,
Таксист- барыга- нежная душа-

Кассету врубит. И певец известный,
Всех конкурсов и стран лауреат
Мою печаль в своей расскажет песне
И скажет: « Умер сорок лет назад

Поэт». Иль не поэт, а автор текста.
Пусть текста, текста. Пригодился текст.
А смерть мои уста скуёт, как тесто,
Чтоб я свой не высказывал протест.   

И я, благоразумно промолчавши,
Не буду лязгать челюсти костьми.
И буду вспоминать: что было дальше
В той вечности, где были мы людьми.

А кто-то вдруг вздохнёт: « Как это мило!
Какая в людях старых глубина!»
Как жаль Вайона мне и жаль Шекспира,
Так будет жаль кому-то и меня.

***

Ему прощали эфиопство,
Цыган, красавиц всех, шабли
И вольный нрав а ля А’ Коста-
Простить таланта не смогли.

***

Холодный ветер тополя качает,
Листвой моё усыпано крыльцо.
И ветер, по-разбойничьи свистая,
Метёт листвой увядшею в лицо.

И близок сон предзимнего покоя,
В оцепененье тело и душа.
И в сердце грусть, и что-нибудь такое,
Есть от чего застыть вдруг не дыша.

И слёзы хлынут через все препоны,
Сметут плотину царственного сна.
И будет мир веселым, беззаконным
И в этом мире песня для меня.

И для сердец, что пламенны не к счастью,
Отыщется, Целуючи в уста,
Ветра найдут забавы всякой масти,
И будут убывать мои лета.

И, наконец, я – молодой, не старый-
Столь плавно по эфиру полечу.
Как самолёт, ведомый по радару,
Летит в пространстве синем по лучу.

***

СТАНСЫ К МОСКВЕ

Какие только цитадели
Не падали к твоим ногам
Какие только не летели
Враги, какой надменный хан

Не грезил растоптать обутой
В ичиг короткою ногой
Тебя. Сто раз на перепутьях
Ты оставалася Москвой.

И вот прекрасна, величава,
Рассветной свежести полна.
Ты - наша гордость, наша слава,
Тобой гордится вся страна.
 
И я, шагая по брусчатке,
Горжусь, что я иду Москвой
Здесь чёрной Пушкина крылаткой-
Он был тогда ещё живой-

Все эти камни любовались,
Его целуя лёгкий шаг.
Здесь нежно девы улыбались ,
Здесь поднимали белый флаг
 
Бесчестье, подлость. Высотою
Своей души всегда горда,
Сияй, Москва моя, звездою.
Ты - величайшая звезда.

***

И опять ночей коррида
Ждёт в заклание меня,
То поэзией для вида,
То соитием маня.

Ухожу от всех соблазнов,
Зная: я - в игре той бык.
А не знал- иначе разве
Было б, меньше было б пик?

***

От всех- но не от Бога- на тот свет
Свалил, надеждой сердце веселя,
Что все твои решит проблемы смерть-
Не маху если, дал ты кругаля.

И снова в том же вечном ты кругу-
Не хочется в такое верить мне!-
Но сам об этом  крикнул на бегу,
Крутясь, как белка, в золотом огне.

***

В тот день, когда гроза сияла,
И улыбались облака,
Когда из синего металла
Неосторожная рука

Качала солнце и кидала
По зайцу в каждый встречный взор,
Я ничего не понимала-
Не понимаю до сих пор.

***

Счастье- Presents- будущее время

***

Как мыльный радужный пузырь,
Была пуста моя надежда.
Ничьей не стоила слезы,
Как и теперь она – так прежде.

Она взлетела и жила
Одно короткое мгновенье.
Минутной прихоти игра,
Забавы детской отраженье.

***

Слаще меда твои уста,
Слаще мира твои уста,
Слаще хлеба твои уста,
Слаще яда твои уста.

***

Все ветры дули мимо, мимо.
Все ливни мимо, мимо шли.
А он- уже спасенный мнимо-
Надежды видел корабли.

***

Не о прощении молю,
Ни снисхождения, ни плача…
В огне бессилия горю,
В тоске холодной неудачи.

Гляжу на пасмурный закат,
На индевеющее небо.
Как скучно, брат! Как тошно, брат!
Уж вовсе не родиться мне бы!

Уж лучше б быть травой, землей,
Волной холодной, но прекрасной,
Любовью жаркой, но былой
И потому уже несчастной.

***

Соле;но море. Солона;
Твоя рабочая рубаха.
Есть в мире истина одна:
Вода в морях и труд- не сахар.

***

Сегодня чья-то нежность, ликом
Не величава, не бледна,
Была мила в надежде тихой,
И мне понравилась она.

Но сердцу всё же не прикажешь,
Но сердце всё же, как огонь.
Скажи ей: «Да»- себя накажешь.
Ну что ж, тогда- уйди, не тронь,

Лишь улыбнись ей виновато,
Повинно голову склоня.
Мол, где-то в царстве тридевятом
Хранят надежду на меня.

***

Стройна, туга, идёшь, идёшь,
Идёшь, идёшь по краю лета
И слева, колосится рожь,
А справа- шелест бересклета.

И где-то плавится закат,
Свои цвета кладя на тучи,
И солнце в небе, как дукат,
Весёлый, новый и певучий.

***

Моя кормилица, поилица,
(Шучу я)- белая тетрадь.
Чему ещё из сердца вылиться?
Чего ещё не миновать?

***

Я тебе обещал парадиз на земле.
Это было вчера- не сегодня
Я в любви признавался.
В любви- не хуле.
Это было вчера- не сегодня.

Я тебе говорил:
« Без тебя мне пропасть».
Это было вчера- не сегодня.
Так зачем же меня,
Разлюбившего, клясть?
Это было вчера- не сегодня.

И надежду тебе я совсем не дарю,
Это было вчера- не сегодня.
Не «до встречи»- «прощай», - я тебе говорю.
Это было вчера- не сегодня.

***

Отелло душит Дездемону
Он прав: она жена законна.

***

Эй, ханты! Эй, манси!
Парле ву франсе?

***

Дороже фауны и флоры
Одно твоё словечко, Лора

***

Если на меня не смотрит дева,
Крикну с восхищеньем: « Королева!»,
И она, конечно, улыбнётся-
Может, льстец ей по сердцу придется.

***

Кто-то жалит подло, как змея,
Кто-то кинет огненную розу.
Я- людским поступкам не судья,
То смеюсь, то проливаю слёзы.

***

Вечно что? Иль вечен, может, ветер?
Шум волны? Дыханье Аонид?
Молний сверк? Пылание рассвета?
Вечны только камни пирамид.

***

Коммунары - кому нары?

***

Вот небо. Оно - сине.
Вот руки. Они - нежны.
Вот губы. Они - чутки.
Вот сердце. Оно - зряче.
Вот счастье. Оно- птица.
Вот песня. Она – ветер.
Вот память. Она – горечь.
Забвенье. Оно- рядом.
Пронзает сердца болью,
Глаза прожигает взглядом.
А дальше: дорога в небо,
Иначе сказать: в никуда
Не знаешь: ты был или не был
Вот так и всегда.

***

Сетование падишаху.
Ну какой он падишах,
Если бука в падежах?

***

У меня без рисунков стихи.
Нет ни профилей, ни анфасов.
Может, музы художеств глухи
Может, с сердцем они не в согласьи.

В общем, разницы, видимо, нет:
Что стихи, что рисунки, что проза
Может, я не великий поэт.
И художник такой же.

У меня ни ветрил, ни морей,
Нет ни чаек и ни альбатросов.
Нет ни рыцарей, ни королей,
Ни в таверне сидящих матросов.

Ни пиратов, ни львов, ни саванн,
Ни карет, ни стрелка с аркебузой.
Это очень досадный изьян.
Для рисунков стихи не обуза.

И стиху не обуза стилет,
Перевитый красивою розой.
Да, наверное, я не поэт.
И художник такой же.

Это близкие два ремесла,
Два взаимопроникших искусства:
Цвет и форма, а также слова
Выражают единые чувства.

***

Весенний день, четвёртый марта,
Весенний день, весенний день.
Летают воробьи с азартом
Как им, воробушкам, не лень.

Чирикать и купаться в лужах,
И глаз бусинками глядеть
На белый свет. Ну что им нужно
Ещё для счастья? Только петь,

Играть, летать и кувыркаться
В снегу подтаявшем, в воде.
Меня в игру возьмите, братцы
Я не оставлю вас нигде.

Найдите только воробьиху,
В друзья задиру- воробья.
И буду я чирикать лихо,
Забыв, что денег ни рубля.

***

Поэт- отменно скучноват,
И глуповат, и скуповат.
Таланту- лишь на пару ватт,
А гонору- на мегаватт.

***

«А до смерти четыре шага».
А.Сурков.
То ль секунда одна, то ли парсек,
А совсем не четыре шага.
Ароматных Господних средь пасек
Лишь твоя не ступает нога.

И чего, и чего только нету-
Нет того лишь, чем жизнь дорога.
В чём отличие счастья от смерти
Хоть за два, хоть четыре шага.

***

Горящий циферблат ночного неба,
Как ледяная вечности вода.
Скорей, владенья Марса,  а не Феба.
И звёздною росой питает ребус
Не счастья миг, а пылкая беда.

Просрочены давно все закладные
На час, на год, на миллионы эр.
И стянуто ремнями приводными
Всё то, что тает в межпланетном дыме.
И тянется к лучам хрустальных сфер.

И вечность, побеждая в поединке
И налагая вечности ярмо,
Ровняет всю вселенную с пылинкой,
Со звёздною горячею былинкой,
Как будто правосудие само.

И Южный Крест совсем не православьем
Горит среди неведомых широт
Хоть равнодушья лёд мы не расплавим-
Пред звезд ареопагом не лукавим.
Конечно, нет, совсем наоборот

И млечная волна, качая сон мой,
Несёт его неведомо куда.
Туда, куда плывут другие зомби,
Отец и сын и прочие все Домби,
В систему акустическую долби,
Что растворяет нас всех без следа.

***

Стихотворение по мотивам студенческой жизни

Сижу на экзамене,
Трясусь аки листы на осине,
Всуе поминая господа- отца,
Господа- святаго духа и господа- сына.
Соседи мои достали «бомбы» и «шпоры».
А я- если и достану- то не очень скоро
«Теория»- в кармане, в прямом и переносном смысле.
Судьба экзамена- трижды проклятые числа:
Задачи, примеры и их решенье-
А этому- первейшее здесь значенье:
Всё- таки учусь в техническом ВУЗе,
А Ева Абрамовна скажет что я – обуза.
И меня, как последнего проститута,
Погонят из нашего- ну очень!- замечательного института
Господи, ну почему от какого-то дурацкого примера
Зависит судьба будущего инженера?

***

Мои следы метели заметут,
Заткёт их паутиной царство спящих.
И скажет мне господь: «Не обессудь.
Ты не из тех, из лучших, настоящих.

Тебя я выпускал, как пробный шар,
Кладут который вечно мимо лузы.
И вот твоя нетленная душа-
Тебе при жизни самому обуза-

В моих руках, но что мне делать с ней,
Такой ненужной, грустной и коварной.
Ведь не могу сказать ей: «Проясней»,
Нельзя всю жизнь такой неблагодарной.

На торжищах с протянутой рукой
Ходить, сгребая медяки, не злато.
И вечный не могу я дать покой,
И сделать не могу её крылатой».

И я скажу: «На землю отпусти,
Где вечный жид уже бродил когда-то».
И бог вдруг прослезится: «Не грусти,
Ведь ад и рай- не номер шесть палата».

***

Сочинились ненароком
Грустные слова,
Дети счастья, не порока,
Веры острова.

Их захлестывает море
Всех случайных встреч.
Их заплескивает горе,
Как молчанье речь.

Не сберечь, да и не надо
Это ж острова.
И друиды, и дриады.
Кустанай, Москва.

Это пламенные смолы,
Пузырясь в огне,
Вдруг становятся Эолом
По ничьей вине.

Это капают ресницы
Иль с ресницы тушь.
Это корчатся страницы,
Их корежит сушь

Языков тугих и красных
С синевой огня
Как жужжание согласных
В слове сожжена

Сожжена и позабыта,
Как немой футляр
Безопасной самой бритвы,
В неба окуляр

Устремлённая что скажет
Чернота зрачка?
Небо в саже, бог накажет
Счастьем дурачка.

***

ЛЕКСИКОН К МОИМ СТИХАМ

Горе- это когда шапка на воре.
Радость- какая гадость!
Песня- топография плесени,
Занюханный сыр в мышеловке,
То есть: винтовка- Каховка.
Счастье- карта краплёной масти.
Улыбка- какой-нибудь дуры ошибка,
Заключающая в себе возможный тет-а-тет ,
Но немного понижающая наш авторитет.
Удача- с рубля червонцами сдача.
Отвага- махание флагом,
Намного лучше, чем махание саблей.
Рибле- крибле- крабле.
Поэзия- почти профессия,
Освобождающая от знания других профессий,
Выше любых конфессий.
Мессия- удобная рифма для слова «Россия»,
Задаёт нужную планку,
Содержит в себе как минимум дивизию танков,
Воздушно - десантную бригаду,
Трансляцию на весь оставшийся мир военных парадов,
Ракетный крейсер, пару авианосцев,
Предположение , что Британия- наш остров.
Печали- всё, что осталось после того,
Что было вначале,
Надежда на то, чего больше не будет
Валяющаяся под столом пустая посуда,
Мнящая, что «Токай»- как минимум ,«Амаретто»,
Короче, зима среди лета.
Любимая- люби моя-
Любим - а я? - любима я?-
В качестве ответной меры
Предполагает измену, замужество,
Обращение в другую веру,
Короче, сплошное язычество,
Любит обращение «Ваше Величество»,
Считает оскорблением обращение « Ваше Высочество»,
Сивилла, отрицающая свои пророчества,
Парка, обрезающая свои   и чужие нити,
В семье- министр финансов, внешних сношений,
Короче, - политик.
Ну и,соответственно, как все политики,
Испытывает идиосинкразию к малейшей критике.
Везение- это в небеса вознесение,
Без предварительной процедуры на Голгофе,
В советское время: пачка индийского чая
или банка бразильского кофе,
Намного меньше, чем настоящие «Леви страус»,
В детстве: «Учительница заболела. Дети идите нах хауз».
-Надежда- символ веры невежды,
Жизненное кредо тупицы, - тут можно заматериться,
Потом закатить к небу глазки в ожидании чуда, сказки, -
Воскрешение дочери Иаира. При совке: стояние в очереди на квартиру;
Глобально, с добавлениями элементов гипноза,
То, что выше Аристотеля, Канта, Спинозы-
Теория некоего еврея, подхваченная татарином и грузином,
Последний успел покататься на лимузинах,
Загнал на тот свет половину народа.
Но сегодня уже не в моде,
Модно говорить об отрицательном результате
Эксперимента- пожалуй, хватит.
-Нежность- отрицает небрежность,
Предполагает повышенное внимание,
Чувство привязанности, короче, навязчивая мания,
Приводящая, впрочем, только к хорошему,
Цена- не грош ему.

***

Я помню: собирали кросна,
Убрав всю мебель от стены,
Основу слаживали после,
Чтоб нитка к нитке: так они

Располагались. Цветом серы-
Не им узорами блистать
Соседки весело шумели,
И тут же хлопотала мать.

Варили пряжу в анилине,
Она была на все цвета.
И желтою была, и синей,
И красной кровью налита.

Потом на стульях невысоких,
Что сделали для них мужья,
Сидели. Дочерям Востока
Импровизация своя

Подсказывала узорочье
Из детских из цветных из снов.
И каждый жест у них отточен,
Затем, что этот труд не нов.

И пели песни, и шутили
С утра до самого темна.
Сновали челноки, ходили
И танцевали, как волна.

Легко скользя через основу,
Как разноцветные угри,
Они в узор ныряли снова,
Блистали, словно янтари,

Отполированные веком,
Руками шустрыми аже.
Работали. Когда до верха
Рука тянулася уже-

То за края ковёр тянули,
Чтоб снизу пряжи полоса.
И пили чай, кумыс тянули,
Оставив труд на полчаса.

Потом, когда уж все заткали,
Оставив чуть на бахрому.
Ковёр мужчины разрезали,
И начинался пир в дому.

Соседок мать благодарила,
И каждой - шёлковый отрез
На платье: испокон так было.
Здесь ощутим традиций вес.

Потом в другом дому морока.
Всё то же: ткание ковра.
В неделю, в две- в такие сроки
Вершилось дело. И добра

Была продукция- и детям,
И внукам памятью она.
И в феерических расцветках
Старушек наших имена.

***

Мне кажется: всё это было.
И Библия была права.
Исход евреев. Уходили-
Средь рас семитская трава.

Они прижились, полюбили
Ту благодатную страну-
Всё ж из неволи уходили.
Так было это в старину.

Теперь же от родных погостов,
Уже родной для них  земли
Народ  и щедрый и нечерствый
Уходит. Было неужли

Задумано такое богом:
Что русский, немец и хохол
Уходят по своим дорогам,
Как Моисей когда-то шел?

И что, и где для них Отчизна?
Германия? Украйна? Русь?
Иль та земля, что их при жизни
Любила?- спорить не берусь.

И эта маленькая речка
Взамен морей, великих рек,
Где билось детское сердечко,
И где был счастлив человек.

Ведь здесь – не где-нибудь- влюблялись,
Рожали маленьких детей.
И сделать их людьми старались.
И жили дружно, без затей.

Не различали: русский, немец
Украинец или казах.
Всё было общим: и сомненья,
И труд, и радость; и в глазах

Не радость- слёзы. До свиданья.
Дай бог вам всякого добра,
Чтобы немецкое старанье,
Чтоб удаль русская была

Подспорьем в вашей новой жизни,
Чтоб снова корни обрели,
Служа уже другой отчизне,
В объятиях другой земли.

Дай бог вам счастья. До свиданья,
Поклон до самой до земли.
За наши общие старанья,
За наши общие страданья,
И что одной дорогой шли.

***

Когда заплачет- как в Гохране жемчуга,
Когда смеётся –роз оранжерея.
А если спит- нам делать просто нечего.
Всё представлять- то мысли разжиреют
 
Скромней, скромнее надо быть в мечтаниях:
Не падать в ноги: « Пощадите, пани!»
Судьба, ведь улыбается избраннику.
Как Ленин с фотографий в Закопане.

***

Улица, фонарь, ночь, аптека,
Неразумный и неяркий свет.
Живи ещё хоть двадцать пять лет-
Будет все так. Выхода нет.

Умрёшь, - родишься опять сначала,
И будет всё так же , как встарь:
Ночь, очень холодные, очень мелкие волны канала,
Улица, аптека, фонарь.

***

Ах, моя радуга семицветная.
Степь моя белая, бесконечная.
Песня забытая и заветная,
Вечный мой путь и печаль моя вечная.

Тянешься, тянешься, тянешься по небу,
Грусти волнами и радости по сердцу.
В тихую даль, синевой напоённую
Белые тучи, как птицы, уносятся.

Тянутся годы, капают годы
В ультрамарин и сияние вечности.
Всё же милее счастья свобода,
Жизни минута милей бесконечности.