machine

Что-то с сердцем. Как-будто на него надели доспехи. Что за мир? Либо ходишь закованным в сталь, разлученным со всем своим и штурмуешь-штурмуешь-штурмуешь, а когда подошло время взять трубку и позвонить домой - ты уже боишься что-то сказать. Либо если ты ходишь без лат - значит, ты голая шлюха и вроде как всем изменяешь - и там, и там, и там. И здесь ты не до конца, и с тем ты не до победного и не до проигрыша, ты снова что-то пропустила, и в отместку тебя можно будет выкинуть, как-будто тебя и не было. Если тебя нельзя использовать - то зачем ты?
Либо если ты стремишься к срединности - то скоро чувствуешь себя в новой тюрьме: в кофточке непонятных цветов casual, ты пьешь только один бокал вина и уходишь в 9. Ты сдерживаешься, когда хочется кричать: "Стой!", а на моменте: "я люблю тебя" ты просто умираешь, и перед смертью, вглядываясь в зеркало, не узнаёшь своего лица.
Я презираю не только себя, а и вас тоже, вас всех, тех, кто участвует в этих играх и кто поддерживает мое лицемерие.
Я помню только одного, который и вправду жил так, как-будто завтра-конец, но он не понимал, как говорить о том, что знал. И еще одного, который собрал в себе все, что я ненавидела и все, что любила - который пытался вырваться, я видела, пытался - но потом застыл, как медуза в стае сородичей. В последний раз, когда я его слышала - он шутил по телефону, как ошпареный, а потом снова согласился: "есть же общечеловеческие понятия".
А кто нам дал право называться человеком? Спаси хотя бы собаку, а потом говори, тихо склонив голову, что вышел из ряда машин.