Ледниковый период

Пастух гнал стадо на рассвете.
На горизонте, вдруг, приметил
Он чужака. И вот те раз!
Форсить не принято у нас.
Одет в гусарку – лепота!.
Фуражка с тульей – обода!
Экипировка – будь здоров!
А я всю жизнь паси  коров.

Недаром сказывал сосед:
Что полон всяких всячин свет:
Живёт де за морем ковбой,
Почти казак, но хвост трубой.
Хлебает щи лишь из корыта,
Не сапоги носит - копыта.
На голове – сковорода
Как будто брички обода.

В неё войдёт по метражу
Не меньше воза фуражу.
Не русский, фриц, или абрек,
Вполне приличный человек.
Бежать,сказать о нём соседу.
Тот, с генералами обедал.
И бабу, с рожею болонки
Привёз с какой-то Амазонки.
Без лжи поведаю, как есть.
Враньё,  без пользы, надо ль плесть?
Ковбой - казак -  как различить.
В портах. И кажется,  торчит /ь/.


Кузьму, приметив у забора
Ковбой коня вертает скоро.
И накатив на казака...
Нагайкой хлястнул по бокам.
Кузьма, от страха посерев,
В портах своих почуял грех,
Не удержался, заскулил,
Присел и, зад свой оголил.
Да, на бугре, не под кустом;
Красавец конь почуяв гром
Чтоб уберечь господний нос
Рванулся с места и, понёс,


За мертвеца не дашь копейки.
Прикрывшись полой кацавейки
Кузьма к пригорочку приник.
Меж ног,  не мал и не велик
Висит, сконфуженный чуток,
Головкой вниз, мужицкий бог.
В мольбах и стонах мало проку,
Но лекарь рядом, слава богу!
Над бедным суд любой вершит.
И сильный слабого крошит.
Кто на коне, тот и герой.
Хоть тут же в поле яму рой.

Чем слаще кормишь власть – тем хуже.
Чем меньше ешь – тем жопа уже.
Чем больше думаешь, тем злей.
С коротким членом - жизнь  милей.

Через ручей по зыби кладок,
Среди берёзовых посадок,
Дорожка белого песка
Течёт из ближнего леска.
Саженей тридцать или сорок
Взбегает резво на пригорок
И вот, дворянский дом с лица.
Народ шёл с чёрного крыльца.
Козьма поспел как раз к приёму,
Прильнув к оконному проёму
Стояли вольно казаки,
Держась за палки и клюки.

"Ах, чтоб тебя! Гляди, не слабо...
Раскрыла рот и чрево, баба.
Кто в этом деле в новичках ..?

А доктор зыркает в очках:
"Эй, казаки!  Подите, срам!
Живот – беремя – божий храм.
Чем муки бабьи лицезреть,
Себя попридержите, впредь.
 - Голубушка, сестрица Блюм,
Я боль свою едва терплю.
Проезжий кат при сете дня
Нарочно сбил конём меня –

Был доктор скромен и правдив
Умён, как мы,  трудолюбив,
Лишён тщеславия, коварства,
Сам изготавливал лекарства.
С тех, кто богаче, брал втройне,
Не наживался на войне.
Имел семью, квартиру, дачу,
Богат, но мог бы быть богаче.
Был тем доволен, что имел.
Работу знал и в ней потел.
Растил двух дочек и сынишку,
Сынок,  Семён влюблён был в книжку.
Все в нём не чаяли души.
Ужо,  пойдут в дом барыши!


Когда наследник возмужает.
Война деньгам не угрожает
Когда есть связи  /дядя Блад/,
Как говорится, всюду блат.
С последних царских именин
Отец – исконный дворянин.
Грызёт наследник грань науки,
Как разгрызёт, так карты в руки.
Пусть медик будет, пусть юрист,
Не проиграет денег в вист.
Россия издревле богата.
От изумруда до агата
Всё есть. Лишь спит в оковах сна...
Европа смрадна и тесна.
Пусть наши корни из Европы,
Но здесь нехоженые тропы,
Нам мать – Россия. Здесь умрём.
Среди Марфут, Евдох, Ярём.

Катилась жизнь неспешно в гору.
В детишках виделась опора.
Но сын подрос и вместо касс
Его привлёк философ Маркс.
Бежал на встречи и на сходки,
Где экстремисты рвали глотки.
Любой бездельник БОМЖ и БИЧ
Желал политику постичь.
Чтоб развивался интеллект
Семён вошёл в одну из сект
Мечтал с постели встать Маратом
Чтоб облегчить судьбу аратам.
Ходил в народ. Но что народ?
За шиш, не купишь бутерброд.
Зубрил,  марксистские азы,
Чтоб знать теорию бузы.

Тут познакомился он с Асей
Училась в параллельном классе.
Умна. Таких наперечёт.
И вот уже любовь влечёт.
В любви нет наций, цвета кожи,
Она дочь царского вельможи.
Венчание – любви венец.
Для женщин главное – самец.
Чтоб был разумен и силён
И до безумия влюблён.
Но жизнь полна чудес и вскоре
Сказав, что едут в Евпаторий,
Чтоб им не ставили преград.
Они махнули в Петроград.

Ковбойская рулетка. Глава 3
Трошин Борис Александрович
Приятно жить на белом свете.
И я бывало в князи метил.
Кто бражку пьёт, а кто клеврет,
Кто пишет оду, кто декрет.
Коня не в славу оседлать,
А без коня судьбы не взять.
Не обойтись дружкам без драки,
Их воспитали сказки – враки.
И много всяческих чудес
Будили в детях интерес.

И я косил, пахал и сеял.
Щипал девиц, от страсти млея.
Мог по наивности любить.
Мог по невинности убить.
Играть в разбойники – казаки,
Дарить задастым павам маки.
Читать в обложке из картона
Запоем Ната Пинкертона.
В мечтах и мыслях сам с дружком
Скакал по прериям верхом.
Дружок был чёрен, конь гнедой.
У нас пастух, у них ковбой.
Девицы ёрзали задами
Глядя на шапку с ободами.

Не ум, а сила силу ломит.
Дурак,  на силе экономит.
Тому воздастся по уму
Кто ближе к Богу самому.
Пусть смерть, пусть войны, пусть невзгоды..,
Лишь Бог творец всея Природы!
Будь ты святой или палач
Всем Господь выделит калач.
Так мудроумствовал папаня,
Калились камни в чёрной бане,
Шипел берёзовый листок
Целуя жарко икры ног.
Вложи-ка силушку в удар!
Силён берёзовый нектар.

Но тишину кругом взрывая
Весть прикатила: мировая...
Ударил колокол с бугра
Казачий верх кричит "Ура!
Война избавит от заботы,
Дадут коня, фуражку, боты...
Зима, весна, октябрь, июль...
Солдат накормлен, знай,  воюй.
Как  без войны? Война забава,
Когда казачья мчится лава,
Когда в руках звенит булат,
Когда чужой убит солдат.
Когда болят чужие раны,
А победители Иваны;
Но всяк из них лишь пыль и прах,
Когда солдатом движет страх.

Пасти коров и то, забота.
Казаки гатили болото.
Побольше дел, поменьше слов.
Один солдат за двух волов.
Держа солдат за вошь и мебель
Их гнал под выстрелы фельдфебель,
Настил выкладывал сапёр
Усатый, мокрый как бобёр.
А по ночам болели раны
Что наносили им "форманы".
Валились бомбы чаще слёз
Из чрева адовых стрекоз.
По пояс в мазурской трясине
Латая гать, сосна к осине,
Судьбу,  прочувствовав нутром
Солдат воюет топором.
Солдат, в окопе знает толк
Ему земля и пух и шёлк.

Пропал отец,  и пыль осела.
Два раза осень облысела.
Два раза канула зима,
Чуть, чуть прибавилось ума.
Война продвинулась на Запад.
Пришлось и немцам к чёрту драпать.
Кому известно, что? С ранья?
Попам, охрипшим от вранья?
Или горластым комиссарам?
Немецким этим эмиссарам.
Что душу мучая до слёз
Нас заставляют жрать овёс.
Ковбойская рулетка. Глава 4
Трошин Борис Александрович
Мужчинам всем, бегом на плац!
Там, будет вздёрнут нехристь, Кац.
Шпион немецкий, падаль, спрут!
К таким как он закон наш крут.
Он агитировал дворы
На милость сдаться, немчуры.
Вот Господа и наш ковбой –
Казак и парень с головой.
Не подведёт, за то ручаюсь,
Не в первый раз я с ним встречаюсь.
Он без особого труда
Повесит гадкого жида.

Поднялся  Кац на табуретку,
Спектакль ужасный, случай редкий.
Ковбой надел ему петлю.
Кац про себя подумал: сплю...
Ковбой верёвки круг расправил
И Каца в мир иной отправил.
Лишь пёс безродный выл по Кацу
Не разводил бы агитацию.
От христиан до шириата
С мандатом пролетариата
Он всех сбивал с дороги Бога
И вот наказан, очень строго.
Врал, что молочная река
Родит кисельны берега.
Штыки отправят в переплавку,
Царя в нужник, попов под лавку.


Кого к концу, кого в начале...
Ковбоя пьяницы качали,
И деньги сыпались окрест,
Кто медный грош, кто медный крест.
Корчмарь и тот лохматил пейсы
Желая быть белогвардейцем.
Да стар, да болен, да богат,
Какой с богатого солдат?
И вот ушли Христовы рати,
Но лишь казаки на полати...
Тут взрывы, звон и топот ног
Чу, комиссары на порог.
Согнали всех,  кто стар и млад,
А ну, кто смерти Каца рад?
Ковбоя нет,  и след простыл.
Где фронт сегодня – завтра тыл.

Вставала новая заря,
Играя роль поводыря.
Большого медного котла,
Что оплела листвой ветла.
Как величавый мостодонт
Рассвет окрасил горизонт.
Коня с дороги повело,
Горит Отечество – село.
Куда бежать? Податься в лес?
Навстречу вынырнул разъезд.
Ковбойская рулетка. Глава 5
Трошин Борис Александрович
За жизнь рассказывать морока.
Буза пришла ещё до срока.
Сначала били погреба,
Потом хозяйского раба.
Потом старух за литр браги,
Потом иных соцветий флаги.
Потом полицию и власть,
Гулять ребята, надо всласть!
Великий вождь и самоучка
Семёну знатную дал вздрючку,
И вразумил, иди, вещай!
Советы телом защищай!
Словам пророческим внемли:
Течёт в евреях кровь земли.

Свобода – призрак для приматов.
Вот беляками взят Саратов.
От речки Нёман до Оби
Стреляй, насилуй, жги, руби!
От Волги с Камой, до Камчатки
Решалось всё за счёт свинчатки.
Жизнь начинается с пупа.
Россия с палок и попа.

Семёну вверили пехоту.
Война давно вошла в охоту.
Прекрасный миг атаки краткой,
Когда играешь с пулей в прятки.
Семён везуч, как мылом тёрт.
Не зря бойцы прозвали: чёрт!
Он то пешком, то на тачанке
В протёртой пулями кожанке.
В атаку шёл. Ему везло.
В него бессмертие вросло.
Хоть безгранична смерти власть,
Но в ноги ей ему не пасть.
Когда случалось Ася рядом,
Что шла вдоль фронта  с санотрядом.
Он её молча обожал,
Но дисциплины не снижал.
Она глазами вопрошала,
Боясь, что мыслям помешала
И силы чувствуя прилив
Он был несказанно счастлив.


Но вот, в бою под Карташовкой
Казак случайно из винтовки
В него прицелившись,  попал...
Семён простреленный упал.
Души обрушилось сознанье.
Как тяжкий остов Мирозданья.
И опрокинувшись навзничь
Он смерть свою не мог постичь.

Страна в кольце фронтов гудела.
Страна работала и бдела.
Ковала, строила, пекла,
Чтоб жизнь по- новому текла.
Страна солдат фронтам давала,
Стальных людей в огне ковала
И наполняла мир душой –
Идеей равенства, большой.
Ковбойская рулетка. Глава 6
Трошин Борис Александрович
В рассветах новых и былинных
Ковбой носился по долинам.
То бил жидов, тяжка рука.
То, охломона,  мужика.
То был судьёй, а то убийцей.
Он видел страх в угрюмых лицах.
Мужик землёй одет, обут,
Ему не нужен барский кнут.
Земля искон имела таксу.
Теперь всё по боку, по Марксу.
Теперь работать дурней нет.
Любовь и та, сплошной минет.
Теперь и плюнуть можно в очи.
Теперь командует рабочий.
Теперь все важны и равны
Хотя одни на всех штаны.


Ковбой мечтал прожить ковбоем,
Ну. Что же. Дело молодое.
Там где опасность, там и риск.
Любовь девиц, девичий визг.
Чуть, подарил какой булавку,
Тот час вали её на лавку.
Из панталонов опростав,
Читай ей воинский устав.


Когда полковник, гаркнув властно,
Строй разворачивал на красных
Рубить тех шашками, веля...
Вгонял в коня он шенкеля.
И с многоглавой конной лавой
Шёл добывать России славу.
Сорвав уже одежд мильон.
Но нету Славы под бельём.
В один июньский жаркий вечер
Отряды встретились; быть сече.
Всклубилась пыль из-под копыт,
Упавший, в сутолоке добит.
Смешались кони разной масти,
Вскипели низменные страсти.
Ковбой, привстав на стременах
Рубил на совесть, не за страх.


Змеёй юлила его шашка.
За редким случаем промашка.
Как бритва головы стрижёт
Вас Фридрих Энгельс сбережёт!
Ковбой вне всех программ и партий.
Ковбой как волк в бою азартен.
Лицо и руки – весь в крови.
Метнёт копьё, а ты, лови.
Полёт прицельный. Сабли взмах...
И что Христос? И где Аллах?
Прими, товарищ, мой аркан.
Сучи ногами как тарпан.
Уже растёт убитых груда.
Где комиссар? Где он, иуда?
Для комиссара смерть – почёт.
Мне комиссар пойдёт в зачёт.

Тут конь на конь. Вздыбились оба.
Как кузня, конская утроба.
Чернявый грешник из котла
Привстал с казацкого седла
И пуля – дура, с перепоя
В плечо ужалила ковбоя.
Опять наган загрохотал,
Уж в этот раз ковбой пропал.
Но он убитым притворился
Он к конской гриве привалился,
И черноглазый большевик
Скосив глаза на мёртвый лик,
Других врагов искал для встречи.
Но был судьбой-злодейкой,  мечен
И свет померк средь бела дня.
Ковбой стрельнул из под коня.

Он с беспощадностью жигана
За пулей пулю из нагана
Слал в плечи, в голову, в живот...
Уж решето не оживёт.
Сдох, комиссар, сестрица шашка.
Конём растоптана фуражка.
Спасай, Рассею!  Бей,  жидов!
За реки слёз казацких вдов.
Ковбойская рулетка. Глава 7
Трошин Борис Александрович
Кто за идею, кто по пьяне,
Друг с другом бились россияне.
И русский русского в упор
Стрелял, России всей в укор.
Деля на всех паёк свой куцый
Всходили звёзды революций.
Для контрибуций и наград
Терзал родного брата брат.
Земля кругла, но жизнь круглее.
Сегодня Я, ты завтра, злее.
Сегодня я тебя, а ты
Передо мной сожжёшь мосты.
На небе спит Господь наш в бозе.
Земля нуждается в навозе.
И скачут толпы тут и там
Низвергнув мир к его ногам.


Нас жизнь жалеет не напрасно.
То белый прав, то правый, красный.
Не избежать войны сетей.
Война есть зло. Солдат – злодей.
Злодейство краской не замажешь.
И добрых слов о нём не скажешь.
Не от добра,  людишки мрут,
Штыком Свободы не берут.
Штыком берут лишь плоть чужую,
Пускай помещика, буржуя,
Пускай рабочего, пусть хама...
Пускай попа, кюре, имама...
Оленя, кролика, чижа..,
Чтоб кровь ручьём текла с ножа.
Ножом свободы не берут,
Лишь кожу с наших тел дерут.
Ковбойская рулетка. Глава 8
Трошин Борис Александрович
Он жил у дяди из Уржума.
Вдали от центра, гама, щума.
Шёл на поправку. Дядя Блад
Семёну был по свойски рад.
Не раз говаривал: в могилу
Нас смерть загонит разве силой.
Ещё пройдём под кумачом,
Врагам докажем, что почём!
Войной гражданской опалимый
Семён мечтал сойтись с любимой.
Мечтал о завтрашнем он дне,
Что будет выкован в огне.
О том, как все народы-братья,
Возьмут невест своих в объятья
И революция сама
Наполнит хлебом закрома.

Но жизнь, вещица непростая.
Её страниц не пролистаешь.
Что для истории виток:
Веков не меньше, чем пяток.
Кто говорит, что жизнь от Бога?
Теперь за это судят строго.
Держава рушится в огне,
А люди русские во сне.
Ну, примешь власть, чего же боле?
Ну, всех врагов запашешь в поле.
А дальше что? Опять болвань...
Кто нынче гол и завтра, рвань.

Так размышлял любимец дяди,
Его представили к награде
И Красным Знаменем палим
Он стал опять неуязвим.
Но совесть мучилась сознаньем
О неизбежных испытаньях,
Исчезла Ася, след пропал,
Когда под нею конь упал.
Схватили девушку казаки
И через реки-буераки
Бежали вслед за Колчаком,
Лежал на трупе труп ничком.
В сибирских девственных лесах
Её распяли на возах.


Солдатам отдана, холопам.
Они её пытали скопом,
А было её семнадцать лет,
Исчез в Сибири Асин след.
Когда тоска как танк катила
К Семёну Ася приходила
Тянула руки, бровь дугой,
Шла окровавленной,  нагой.
Его глазами вопрошала
Одним лишь взглядом воскрешала
И он растаяв в сне-угаре
Был ей за это благодарен.
Ковбойская рулетка. Главы 9, 10
Трошин Борис Александрович
-Я умоляю, дай сестрица,
Один лишь раз воды напиться?
Исполосован вкривь и вкось,
В желудок вбит огромный гвоздь.
Как сушит жажда! Как печёт!
А за окном ручей течёт.
Мир зыбок словно на весах.
Бандиты шастают в лесах.
Невинным,  смерть несёт венец.
Вчера опять приплыл мертвец.-

-Я, Блюма, благодарен вам.
Пройдёмте в скромный мой вигвам.
Давайте смоем грязь и пот
И что-нибудь положим в рот.
-Позвольте, чай вам заварю?
Я, Блюма, Вас благодарю.
Ведь я устал. Как я устал!
Меня мой раненый достал.




Глава 10.

-Эй, казаки! На конь и в бой!
Да не спугните их стрельбой.
Недалеко от большака
Семья жида – большевика.
Нагрянем, чтобы не ушли...
На конь, на конь. Пошли, пошли!

Нам господа, открыт кредит:
В большевике живёт бандит.
Их верх сегодня. Завтра – низ.
Кто кем? А я, премьер-министр.
Не конь, а смерч, не конь – огонь.
Его нагайкою не тронь!
Большевиков прижмём пятой,
Ради монархии святой.
Ковбойская рулетка. Глава 11
Трошин Борис Александрович
В грязи окопной вша и мразь.
Яйцом протухшим пахнет грязь.
Фриц окопался наверху
И также кормит вшу – блоху.
На самокрутки, нет газет,
В газетах слова правды нет.
И негде эту правду взять.
Ведь ложь прилипчива как "ять".

     Кто не знает букву "ять"
     Где и как её писать?
     Смысл сей буквы отвлечённый
     Если даже ты учёный.
     Яти – зыбкому творенью
     Отказали в примененье.
     Высоту не трудно взять,
     Трудно вникнуть в Сущность "Ять".

Каждый день кого-то в яму.
Не найти и тропки к храму.
Скособочившись в окопе
Крест нательный свесив к жопе,
Рядом с грудой кучек малых
Облегчишь живот свой впалый.
Нет, газетки, хоть убей!
Катит шарик скоробей.
Для него говяшка – явство,
Скоробеево богатство.
У начальников фланель.
Мы же, пальцем об шинель.
Мы, солдатики, не в счёт.
Дождь нас мочит, снег сечёт.
Артналёт по спинам гладит,
Наш фельдфебель с кашей ладит.

Мокро, скользко и тесно.
Плохо сварено, пресно.
Негде писать, нечем срать...
Высоту придётся брать.
Дан ракетою сигнал.
Взводный кухню обогнал.
Ну, а мы, не короли,
Примостимся у земли.

Ох, звереет немчура.
А и нам вставать пора.
Косит залпом и в упор.
На войне солдаты – сор.
Мы бежали лихо, зло
Мне и в этот раз везло.
Высота как высота,
Не в мешке берём кота.

Добежали, взяли в плен.
Глядь, здесь тоже грязь и тлен.
Сапогами пахнет ром.
Те же кучки за бугром.
Суп немецкий с отрубей
И трудяга,  скоробей.
Рота выбита в чистую.
Что ж, пригонят запасную.


Царь наш скромен, но велик.
Хуже немца – большевик.
Немец бомбочки кидает.
Немец страхом обладает.
- Мол, сдавайся, рус, Иван!
Будешь плен лежат диван.-
Ну, а мы не дураки.
Плен лишь Ленину с руки.


Я об землю бью папахой.
Разорвём оковы страха!
Мир народам! Смерть дворцам!
У меня растёт пацан.
По домам пойдём гурьбою.
Хватит тешиться борьбою.
Толстопузые, поверьте,
Жизнь в окопах хуже смерти!
В землю штык, идём брататься!
Не дурак и немец драться.
Тоже сыростью набряк.
Всем хватило передряг.
Фронт открыт. Снимай погоны!
В путь обратный эшелоны!
Воле царской не с руки
Дезертиры мужики.

      Колея стучит, дрожит
      С поля армия бежит.
      Царь наш батюшка, родимый
      С ним мы нынче побратимы.
      Демократии не рад
      Только нужник, трона брат.
      От Двины и до Оки
      Трон трясут большевики.

Напустили слов – химер
На Вольтеровский манер.
Царь мол, плох, интеллигент...
Мы вам сделаем конвент!
Начирикал Маркс о том
Непонятно умный том.
Весь народ сошёл с ума.
Топчет он, но верьте зря
Милосердие царя.

Пусть народная река
Грязь отмоет на века!
Пусть, буржуй, лежит в берлоге.
Царь пусть думает о Боге.
Пусть бездельники попы
Разобьют о землю лбы.
В бой без страха мы пойдём,
Счастье саблею найдём.
Ярче солнечного света
Власть народного Совета.

      - Брось Иван в степу кружить.
       Нужно Ленину служить!
       С голопупа – мужика
       Слепит чудо – казака!-

- Сейчас у всех одна беда:
В колодцах красная вода.
Твоё село сожгли, моё...
На жёнах драное бельё.
Дон будет течь как и течёт.
Они нас ставят на учёт...

Вставай казак. Бери седло.
Советы метят под ебло.
Ковбойская рулетка. Глава 12
Трошин Борис Александрович
Застава грозная заснула.
Спал разводящий караула.
Седой как лунь, храпел солдат.
Штабс –капитан спал и комбат.
У пулемёта, первый номер
Так крепко спал, как будто, помер.
Теперь его валяй, тряси...
Он будет спать, иже еси.

Крадучись, тенью, чуть дыша,
Девица шла из шалаша.
Где два отрока – дворянина
Её катали  по перине
Приобретённой чёрте где...
Ей выйти нужно по нужде.
На две минуты отлучиться.

Она взглянула на их лица,
Их донимали видно сны.
По детски личики ясны.
Во сне небрежно распластавшись,
Вина по маковку, набравшись,
Они давали храпака.
-Чтоб вы заснули на века!
В сердцах шептали губы Аси.
А мне б убраться восвояси.-

Скользила медленным шажком.
Потом пошла быстрей, тишком.
Метались ветви пихт к лицу
Пни подставлялись беглецу.
Роняли звёзды свои грани
На твердь земную, поле брани.
Из мха поднявшийся валун,
Стоял сурово как колдун.


У Аси задрожали ноги:
Ах, сколько страхов на дороге!
Вот спуск к реке, скользнула вниз
Как виртуоз - эквилибрист.
И обняла реки вода
Несёт неведомо куда.

Ох, мама, мама, не брани.
Спаси меня и сохрани!
Я в Храм приду. К тебе вернусь.
Святому Духу поклонюсь!
Меня ты вынеси река!
К отлогим тихим берегам.
Но завертел её поток
Стремясь, всё дальше на Восток.
А его нервная волна
Ночного пафоса полна
Шепнула деве: извини,
Глоток воды моей хлебни.


Хочу подругой тебе стать,
Чтобы на дне стихи верстать,
Чтоб лицезреть твою красу
Тебя я в омут засосу.
Так пей мою волну взахлёб!

Но Асин Дух руками грёб.
Ей целовали волны грудь
Сопровождая в бренный путь.
Тащили за руки на дно.
Где ждали отдых и вино,
И рой русалок, тихих дев
Тянули сладостный напев.

Сознанье угольком горело.
То прояснялось, то мертвело.
То разгоралось, как пожар,
То плавал в дымке чёрный шар.
Он поднимал девицу к звёздам.
Стремился к льдам и рекам мёрзлым.
То привскачив, вдруг, сгоряча
Висел на ветках кедрача.


По кроной лиственицы, чум.
Когда-то здесь ходил Кучум.
Ещё был виден грозный вал
Что  защищал его аал.
Просящий милость – жди беды.
Уже охотник взял следы.
Вкус дичи слышен, араки.
Урусы, грозные враги.
Уже победу извещали
Ревя медведями пищали.
Изгнанник рода их, чингит
Под рёбра пальмою, убит.
Кричало воинство: за Русь!
Казак, для местного, кайдусь,
Что власть над небом утверждал,
Богов коварством побеждал.

             1.  Аал – селение.
             2.  Чингит – разбойник.
             3.  Пальма – нож.
             4.   Кайдусь – лесной дух
             5.  Арака – водка.
             6. Фергынь – ведьма.

Старик, старуха, дети, внуки
Оленье мясо брали в руки
Пластали, резали на ленты,
В оленьем мясе жизнь эвенков.
Послали мальчика Оро
Чтобы принёс воды ведро.
Бежит назад, кричит мальчонка:
Лежит на отмели девчонка.
Переглянулись старики,
Что там затеял дух реки?
Попробуй тело с места стронь?
Дождём просыпется огонь.
Дух, мёртвых, трогать не велит.
Тайгу огнём испепелит.
Лежит не дышима, гола,
Как снег нетронутый, бела.
Пусть Дух возьмёт её назад.
Однако, дрогнули глаза.
"Живой. Не будем воду кинь...
Уруска, это не фергынь.


В шаманский бубен бил Курбуст.
Клал на больную камень, груз.
Горшок, с уголями огня,
Клал ей под голову щеня.
Давал ей пить настои трав,
Сухой лимонник разжевав.
Лепил на спину в день пять раз.
Но страшно Асю кашель тряс.
Сказал Курбуст старухе Нек:
Живот у девушки, как снег.
А вот спина, черным черна –
Видать неверная жена.


Из злого песьего оскала
Внезапно мама возникала.
Шла к дочке долго, не спеша
О землю юбкою шурша.
А Асю бил озноб тревожный...
Спросила мама: как так можно?
Ушла из дома, словно тать.
Я сбилась с ног, тебя искать.
Отец одной ногой в могиле.
Тебя мы за руки водили,
И одевали, и блюли,
Но всё же не уберегли.

Им то подай. И это сделай.
За красных ты, а сын за белых.
Семён твой ранен, но живёт.
Смерть заберёт, но в свой черёд.


И проходила Аси мимо.
Ведь мама к блуду нетерпима.
Ей тело Асино – позор.
У ног её лежал Трезор.
И пасть его слюну цедила.
А мама дальше уходила.

Ох, мама, мамочка, моя!
Найди меня! Живая я!

-Однако, дело на поправку –
Сказал старик сжигая травку.
Плохую жизнь Лаэ сдадим.
Тебе хорошую родим.-

С пол года Ася провалялась,
Но всё успешней поправлялась.
Жевали женщины табак.
Варили кислый свой хойтпак.
Жалели девушку, уруску.
Тела мужчин из жил и мускул.
Пускай бы внук построил чум
Немного выше по ручью,
На плоской каменной террасе;
А в жёны взял уруску Асю.


Но Асин взгляд поймав впритык
Старухи прятали язык.
Шаман Курбуст, глава их рода,
Ложил подарки ей у входа.
То рукавички, то унты...
Ай, ай, красивая же ты!
Была в воде, не полиняла.
Она его не прогоняла
Шаман был мудр и одинок,
Но понимать по  русски мог.

        Лаэ – чудовище.
        Хойтпак – кислое молоко.


Он объяснял ей осторожно,
Что жить спокойней и надёжней
В тайге. Всегда одет и сыт.
Тайга, природные весы.
Пусть зло по миру куролесит,
Тайга всё поровну развесит,
Ссудит и мясом и мехами;
С душой беседуя стихами.
Нам оглянуться недосуг,
Глядишь и сделан жизни круг.

А ваш мир сложен и убог.
Иисус Христос хороший Бог.
Богам я жертвы приношу.
Взамен удачу лишь прошу.
Они дают, но понемногу.
Плохому служите вы богу.


 Ковбойская рулетка. Глава 13
Трошин Борис Александрович
Скажи, соседушка бывалый,
Твой генерал был славный малый?
 - Не наши вы****ки – корчи.
На то особые харчи.
Не мог одеться и обуться,
Зато как гаркнет - все трясутся.
Был беспощаден как упырь.
Ростком Добрыня – богатырь.
Когда в заморском были крае
За ним ходили самураи
Толпой. А у него в руке
Кувшин, наполненный саке.


Все без ума от генерала.
А генералу штофа мало.
Мы с ним бывало до утра
Мадеру пили из ведра.
И в кружку лил ему и в горстку.
Он пил и пил не по напёрстку.
А помню: было в Аргентине
С княгиней важной был в интиме.
Меня поставит на часах
А сам в постель в одних трусах.
И дверь, подлец, не затворяет.
И там такое вытворяет ..!
На чай давал и взятки брал.
Всем генералам генерал.


Наполнив душу хмелем бражки
Пластая воздух телом шашки
В станицу залетел отряд.
Кровавый начался обряд.

Вот расстреляли активистов,
Залётных, с Питера, артистов.
Потом тащили девок в рожь:
Любовь, красавицы, даёшь!
Все разбежались словно овцы.
По сеновалам шарят хлопцы.
Не разбирая, кто причём...
Уж шашкой доктор посечён.

Пока его полосовали
Сестрице порох насовали
И поднесли к огню запал...
Был человек,  и нет, пропал.
Взорвали. Капля крови алой
На губы докторские пала.
И тот почувствовал, слюна
От капли крови солона.

_ Соседушка! Ядрёна вошь!
Тебя так просто не найдёшь!
Как дали в ухо. Свет погас.
Рябит в глазах от их лампас.-
- Меня крест этот миновал,
Я с чердака на сеновал,
А с сеновала за копну
И только так улепетнул.
Когда идёт такая сеча
Всего разумней быть далече.-

- Ты  на карачках не сиди,
Иди да жёнке посвети.
Случайно видел как казак
Ей на полу вставлял резак.-
Всегда найдётся паразит
Который,  в хате набузит.-

-Смотри ковбой, сам доктор Хам,
Специалист по потрохам.
Со свету нашенских сживал.
Не просто резал, а сшивал.
Ещё живой, добьём? Морока...
Они за зуб, а мы за око.

Ковбойская рулетка. Глава 14
Трошин Борис Александрович
Отец родной, ради Иисуса!
Наши мужья сыграли труса.
Ворвалась банда. Страсть в намёт.
Казак девиц во ржи  е-т.
Останови их, ради Бога!
Господь воздаст за это строго,
Христос услышит голоса!
Яви, отец, нам чудеса!

Отец Евлампий, в старой рясе
Летит в село на тарантасе.
Торчит лопатой борода.
Глаза – от божьего суда.
Толкает кучера Митяя:
Гони! Застанем, негодяев!
Он крест поднял с груди литой.
Был нрав Евлампия крутой.

-Остановитесь! Боже правый.
Незринет в ад вас след кровавый!
Господь – отец; А вы – сыны,
Пусть сгинет царство Сатаны.
Вы, в русском, ищите врага?
Вам жизнь наставила рога.
Дорожка выбрана кривая.
За что брат брата убивает?
Оставьте девок, мужиков,
Ищите Господних врагов,
Что льют на землю дым пожарищ
И называются, товарищ.

Суёт Евлампий в рожу крест.
Тут гром ударил благовест.
На небе не было ни тучки.
Ему целуют бабы ручки
И плачут пьяные паханы,
Винтовки, бросив и стаканы.
И прекратив огонь – пальбу
Внимают трезвому попу.

Поп – рупор божьих повелений.
Бандиты встали на колени.
Христос учил любить и верить.
Добром любое дело мерить.
Тот проклят Богом, кто убьёт!
Молитесь. Господь наш грядёт!-

Гремел Евлампий божьим басом,
То низко брал, то рвал фугасом,
То звонким тенором взывал:
Живых и мёртвых отпевал.

И было это слышать жутко.
Ведь страх, гнездившийся в желудках
Похлеще палок или розг
Давил на совесть и на мозг.

Тут поползли вдруг, все бандиты
На кладбище, подняли плиты,
Легли, а поп крестом крестит:
Господь для всех! Проси – простит.

Под куст малиновый в тенёк
Катился Блюмин перстенёк.
От крови жаркой воздух влажен.
Был Блюмиин труп обезображен.
Возвёл Евлампий к небу взор:
В крови земля. В душе разор.
Сегодня дьявол тризну правит
И день пропащий этот славит.
Рабы свои поют псалмы
И мировой хотят войны.

Душа огнём горит в груди.
К кресту безумец, припади.

Ковбойская рулетка. Глава 15
Трошин Борис Александрович
-Как дам вам знать, глядите в оба.
Царь – высочайшая особа.
Потом царица, вашу мать!
Сиречь, распутинская ****ь!
Потом смазливые девчонки.
Не заглядитесь на юбчонки.
Их плоть невинна и бела.
Дорвётесь – жрите их тела!

Вот я, с товарищем, намедни
Был у одной знакомой ведьмы.
Взяла она огниво, трут:
Искра и, дьявол тут как тут.
Но я... Я в дьявола не верю!
Нацелил ствол навстречу зверю!
Не дал и пасть ему раскрыть.
Пальнул, и нечем бабе крыть.
Исчез рогатый бусурман
А я на бабу. Вот роман.

Тут ведьма мне: мол, слышит плач.
Сидит на троне вор, палач.
И мол, на судную скамью
Сажают царскую семью.
-Ошиблась, что царя судить?
Всё семя нужно истребить!
Всё что нам нужно -  в телеграмме
Всё очень ясно – Ленин с нами!
Работы час, вся жизнь отгул.
И подпись коротенько: ВУЛ.

На место прибыли крадучись.
Всё. Решена царёва участь.
Удар в висок и постовой
О камень брякнул головой.
За ним начальник караула
Едва привстав, летит со стула.
И вот Семён уже в дверях
Опочеваленки царя.

Царю велят идти. Ведут.
Почти без боя взят редут.
Приводят женщин, ставят в ряд
И лишних слов не говоря:
Принять обязаны мол, меры...
В них разряжают револьверы.
Стреляют в череп, груди, рот...
Чтобы не мучали народ.

Семью Романовых ничтожат
Грехи бессмысленные множат.
Семён старается, палит...
Царица бёдрами юлит.
Но из подвала не уйти.
Свинцовый град уже в груди.


Кровь горячей свинца – металла.
Царица охнула, упала.
Семён солёный вытер пот.
Но тут наследница встаёт
И шепчет вдруг, пардон, месье...
Берёт из банки монпасье
И угощает, и глядит...
Кровь хлещет струйкой из груди.
Семён холодною рукой
Взял монпасье из рук святой.
В глазах её прочёл тоску...
И рукоятью, по виску.

Тела рубили топорами.
Катились головы шарами.
В анал вводили шомпол – зонд
Искали там алмазный фонд.
Разрезав всё – кишки продули.
Увы, Республику надули!
Кусок к куску сложили в ларь.
Теперь в России Ленин, царь.
Ковбойская рулетка. Глава 16
Трошин Борис Александрович
Собой хозяйский двор украсив
Неполный год живёт здесь Ася.
Её хозяин, старовер
Крестился, на иной манер.
Был землепашцем и трудягой,
Чуть скуповатым, но не скрягой.
Сынов на этом воспитал.
Всё видел, знал и понимал.
Такими славилась,  Россия.

Жена его, Анастасия
От  женских недугов, хвороб,
Сошла под плач детишек в гроб.
В конце весны, лишь травка встанет,
Хозяин три  косы достанет
И ну, махать туда – сюда...
Косьба – не пыльная страда.
С косой приятно пофорсить.
И внуки учатся косить.
Но за отцов им не держаться.
Ушли сыны на фронт, сражаться.


Не скоро весть, но добралась:
Обоим выпало им пасть.
Беду свою в известный срок
Старик-хозяин перемог.
Он принимал гостей всё чаще;
То партизаны шли из чащи,
То вдруг, купец доставит груз.
То налетит косой хунхуз.
Прошли подводы белых братьев.
За ними вслед москиты ратью,
Так прозывалась, голытьба.
Чья жизнь: хотьба, етьба – судьба.
Корми, пои, обмой отец.
Начнёшь перечить – не жилец.

Штабс-капитан, губастый малый,
Прищурив,  жёлтый глаз, лукавый
Сказал: хозяин не грусти,
Дай людям душу отвести.
Отряд нуждается в квартире.
Вот отдохнём денька четыре
И дальше двинемся. Война.
Пусть принесёт пожрать жена.
Вдовец? А жаль, веди в покои.
Теля изымем на жаркое,
Оплатим, царскими  твой счёт.
Ведь наш визит – тебе почёт.
Мы с божьей помощью, к зиме
В столицу въедем на коне.
Стели постель. Я с бабой, брат,
Ложусь, встаю, как с райских врат.

Рука у женщины, кудесник.
Во имя рук, слагают песни.
Им пишут робки и тихи,
Поэты громкие стихи.
Они нежны, они игривы,
В мужских объятиях счастливы.
Когда ж любовь сгорит до тла
Они не делают нам зла.

Углы хозяйские блестели
На окнах шторки шелестели.
Набросив англицкий кафтан
Губами шлёпал капитан.
На жарком дедовском матрасе
Он целовал колени Асе
И доводил её до риз,
Исполнить требуя,  каприз.
Внезапно Ася заболела,
Чума – холера одолела.
Засовом заперты ворота
Ушла на фронт лихая рота.
Пройдя от чумов до яранг
Был,  где-то шлёпнут капитан.
Его в торосы оттащили.
Но труп собаки растащили.
Никто не взвыл: за упокой...
Привыкли. Кровь текла рекой.


Земля не мучается зря.
Восходит новая заря.
И то не присказка, не притча.
Из тьмы рождается величье.
Не Николаюшка второй,
Что слишком добрым был порой,
Определяя пансионы
Тем, для кого жалел патроны.
Тем, кто не жрал как мы, пырей
В коммунах зон и лагерей.
Скользнувших, ввысь  по трупам павших,
Надежд и дум не оправдавших.

Для мужика, что бай, что барин.
Или еврей или татарин.
Какая разница! Мужик
Косой по травке: вжиг, да вжиг.
Не уважающий алтарь
Отечеству не государь.
Словам: и поп и мракобес
Придать сумеют нужный блеск.

Ковбойская рулетка. Глава 17
Трошин Борис Александрович
Листались дни. Листались ночи.
Жизнь наблюдали мы, воотчую.
Когда судьба в минуту – прах.
Попробуй, выстой, на ногах!
Вождей, вертлявых, шансонеток,
Их, на местах, марионеток,
Мы на знамёнах рисовали
А перед жизнью пасовали.

Домой, домой! Но тётя Сара
Завидев Сеню, комиссара
Слезой умылась как росой,
На шею кинулась: живой!
Как знать, увидимся ли больше?
Навечно сгинул дядя Мойша.
Сестёр сгубили, умер брат,
И я стою у тех же врат.

Беда как вихрь лихой промчалась.
От горя мать твоя скончалась.
Осталась я, да внук мой, Рома
После последнего погрома.
Ах, Сеня! Смерть вокруг кружит.
Лишь отвернёшься, слышишь: жид...


И вновь от солнца мчалась лава.
В грязи лежал орёл двухглавый.
Он был голодной смертью сыт.
Его на землю сбросил жид.
Чтоб сабля острая тупилась,
Чтоб солнце за море садилось,
Чтоб пятясь задом вдоль Оки
В Сибирь бежали беляки.

 Ковбойская рулетка. Глава 18
Трошин Борис Александрович
У аргамака шаг широкий.
Бузили в зарослях сороки.
Ковбой из боя выходил.
С бугра в него "максим" садил.
То пулемётчик,  ставил точки
Ловя на мушку одиночек.
Но кровь ещё в пределах вен.
Ковбои не сдаются в плен.

Был командир осёл и бездарь.
Зато собою видный, кесарь.
Судьба сыграла злую роль.
Теперь над ним кто хошь, король.
От худа благ не выбирают.
С тобой сегодня поиграют:
Бери пока разрешено...
Посеем рожь, взрастим пшено.
В деревнях злобствуют комбеды.
Низы дорвались до победы.
В лесу бы птицею  укрыться...
Пора в жар-птицу превратиться.
Она  б поднялась на крыло...
Но дарит жизнь не свет, а зло.

Податься что ли на Восток
Или южней ещё чуток?
На Енисей или к Амуру?
Куда судьба не бросит, сдуру.
Где только люди не живут?
Везде есть хлеб. Везде жуют.


Дождавшись сумеречной поры
Звенят клинками комары.
Стожок стоит среди поляны
Зарылся в запахе духмяном
И окунулся в травный звон,
Чтоб снять усталость, валит сон.
Легко паучьи сети рвутся,
Как тени, что в траве крадутся...


Мила родимая сторонка
С войны примчалась похоронка.
За страсть к грехам, за тягу к злату
Она даётся нам в оплату.
Судьба – железная нам клеть.
В борьбе судьбу не одолеть.
Ковбой храпит под дубом вечным
Полна поляна соком млечным.
Как вымя белая Луна
Глядит на землю из окна.
Старушки в праздничной одежде
Воркуют меж собой как прежде.
Деревня – вечный наш приют.
В кустах соловушки поют.
Соседский бык тяжёлым рогом
Плечо пастушечье потрогал...


Ковбой вскочил ощеря лик,
Пред ним не мал и не велик
Мужик, за ним стоят араты
Широколицие, в халатах...
Видать не красные бойцы,
Чья сила в магии мацы.
Он взгляд последний в небо бросил
Две пары рук с запястьев сбросил
Не выдай, матушка, тайга!
Но пеший воин не сайгак.
Его тот час почти  поймали
И знатно рёбра наломали.
Ковбойская рулетка. Глава 19
Трошин Борис Александрович
Сказал хозяин Асе, как-то
Я нанял малого,  по фракту.
Он молод, крепок и здоров
Пусть доглядит у нас коров.
Не дай-то Бог я занедужу.
А он тебе и мне послужит.
Вишь, поднимается с росой
И управляется с косой.
Откуда?  Кто он? Мне до фени...
Хоть сам Колчак. Иль Лёвин Ленин!
Есть у крестьянина забота:
Коси, суши, до обмолота.
Скирдуй или вали в копны...
Зри по ночам цветные сны.
В них запах трав заворожённый.
И веник, жаром обожжённый.
И свежина в упревших щах
И сыр, как сын, уже в прыщах.


Не оторвать руки ковбоя
От косовища, трав прибоя.
Плечо, вошедшее в размах
Зерно ржаное в закромах.
Есть сытый завтрак, сытый ужин.
Он был мужик. Он был здесь нужен.
Судьба крутой дала виток,
Здесь , Ася – женщина, цветок.
Старик-молчальник. Слово скажет
И на весь день,  на печь заляжет.
Бывало, слышали, стонал
Кого-то звал и поминал.
Звал сыновей, порой подолгу...
Кричал, что хочет видеть Волгу,
Откуда родом был видать.
Но вот он свет стал покидать.

Его жильцы похоронили
И сами в осень поженились.
Никто их в церкви не венчал.
Никто на гуслях не бренчал.
Зажили дружно. Сад побелен.
Колчак давно уже расстрелян.
Коль сны не врали – мир кругом.
Был полной чашей старый дом.

Но иногда, как солнце ляжет
Заслышав в небе крик лебяжий
Шла Ася к быстрому ручью.
Где доверяясь лишь чутью,
Гуляли разные зверюшки
И зачерпнув воды с пол кружки
Она несла её в ночи
На свет единственной свечи.

Глядела в воду и гадала:
Она себя другим отдала,
А ведь любила одного,
Семёна, парня своего.
Увидеться? Да что расскажешь?
Как обживалась в стане вражьем?
Служила тряпкою ногам?
Молилась, идолам-богам.

Прошли года. Краса увяла.
Одной любви для жизни мало.
Под сердцем боль. А в сердце страх
На вопли дикие в кострах;
Когда смола варилась варом
Сжигая тело комиссара.
Когда горячая зола
Калила к пыткам шомпола.
Когда с ума сходили люди,
Стреляя в головы и в груди.
Себя ничтожа поголовно
По чьей-то воле уголовной.
Забыв, что есть на свете дух
И тополиный нежный пух,

И солнце в небе, зелень в поле,
Что нет иной и лучшей доли.


А под овечьим жар – руном
Ковбой, захмеленный вином.
Лежит, отринув все мученья.
Присяги, клятвы, отреченья.
Он знал, у Аси нет детей
От, может быть, его плетей.
Ковбойская рулетка. Глава 20
Трошин Борис Александрович
Месть, утолив жестокой казнью,
Стоит Семён, как Стенька Разин.
Повесив голову на грудь,
Он хочет чуточку вздремнуть.
Но сон пропал. Тоска гнетёт.
Его душа в потьмах бредёт.

Приказ был выполнен достойно.
Но что не ночь, идёт покойник
Не расчленённый, а живой
И тут хоть лай, хоть волком вой.
Приходит, смотрит исподлобья,
Канючит: сделай мне надгробье.
Сыреет рыхлая земля,
Как в подземелиях Кремля,
Где хоронили неугодных,
Но родовитых и дородных.
Сгнивали заживо князья.
Нам, христианам, так нельзя.

Поставь надгробье надо мной.
Я сырость чувствую спиной.
В моей груди горят железа.
А голова? Зачем отрезал?
Я на судьбину не ропщу.
Хожу, и голову ищу.
Поставь надгробье! Худо мне.
Тогда забудусь в вечном сне.

Ну, нет! Решил себе Семён
Был царь и раньше не умён.
А нынче вместо головы
Надел он буй с Невы – реки.
Пусть ищет тыщу лет и две...
Его  "котёл" давно в Москве.
Туда доставлен с "поля брани"
Лежит не где-нибудь, в спецхране.
Лежит, как мёртвые лежат.
В тиски хрустальные зажат.

      Царь:  Нет тех камней, чья тяжесть в силах
                 Нас удержать в сырых могилах.
                 Нет преступлений,  тяжелей,
                 Чем прятать трупы в мавзолей.
                 Прольётся кровь людей безвинных.
                 Их кости станут белой глиной
                 И ты, насильник и сатрап
                 Царю другому будешь раб.
                 В природе всё по циклам сменно.
                 Всё Богом создано. Всё тленно.
                 За циклом цикл уходят вдаль.
                 Прогресса крутится спираль.
                 И в этой вечной круговерти
                 Найдётся истина и в смерти.
                 И ты, растлитель русских душ
                 Поверь, кровавый примешь душ.

Семён прикрыл глаза рукою
Ах, как хотелось быть в покое!
Но вот душа, в плену терзаний.
А сила мыслей в сумме знаний.
Пускай грозит войною Марс.
Он карлик. Выше Бога Маркс.
Путь Карла Маркса адски труден.
Но разве он Голгофа людям?
Ковбойская рулетка. Глава 21
Трошин Борис Александрович
Кузьму с семьёй везли по тракту.
Без сумм подъёмных, без контракта.
Пол каравая в рушнике:
Везли их резво, налегке.
Куда? Про то никто не ведал.
По указанию комбеда.
Жена испуганно молилась.
За горизонтом смерть таилась.
Детишки жались, мал – мала.
От прежней жизни ни кола.
За что? То власть Советов знает
Она и милуя, пинает.
Не расстреляли, Господь спас...
На шахты вывезут, в Кузбасс.


Их повезли к холмам Урала,
Всю ночь роженица орала.
Под утро, детский крик; уа!
Под вечер смерть вошла в права.
Какой-то маленький отряд
Ворвался в их тележный ряд
И вспыхнул бой. Завыли пули...
Они на Север отвернули.
Детей и жён теряя, гнали
Так оказались на Урале.
Арал, Урал, а там Ока...
О, как Россия велика!
По рельсам бегают составы,
Кругом солдатские заставы,
То окружают, то в догонь...
Но спас Кузьму казацкий конь.


А под Тамбовым,  рать на рать
Москва,  людишек шла карать.
За своемыслие, за лень,
За то,  что был мужик как пень.
Что ничего не понимает,
Что целину не поднимает.
За то, что веруя в богов
В марксистах, видит дураков.
От монархистов до эссеров
Москва собрала офицеров
И тех, кто был охоч до бомб...
В петличку, вплюнула, всем ромб.
Ковбойская рулетка. Глава 22
Трошин Борис Александрович
Решая хитрую шараду
Стоял Семён к церквушке задом.
Смотрел в бинокль на холмы,
Где лились краски Хохломы.
Там на холмах и за холмами,
Стояли ратники домами:
Отцы, мужья, седые деды,
Подростки, дети непоседы.
Невесты, парни от сохи,
Сегодня, завтра, женихи.
Стояли древние старухи,
Держа в руках хлебов краюхи:

-Я не возьму хлеб-соль у них.
Народ? Подумаешь, актив.
Сказал Семён: народу пули...
За ним полки стеной сомкнулись.
Но не хлеб- соль ему несли,
А руки чёрные вросли
В обломки кос, в ухват, топор...
Ужо,  начнётся разговор!
Старухи хлебом оделяли
Отвагу в витязей вселяли.

Загрохотали пушки враз.
Шрапнель завыла в дугах трасс.
Сметая ратников домами,
И на холмах и за холмами.
Разрывы – всполохи зари.
Прицельно били пушкари.
В ответ им, также запищали
В разброд, старинные пищали.
Стояли насмерть, до конца
Под ливнем жаркого свинца:
Отцы, мужья, седые деды,
Подростки, дети – непоседы.
Невесты, парни от сохи,
Сегодня, завтра женихи.
Стояли древние старухи.
Глаза Иисуса были сухи.


От  революции нет тайн.
Европа там или Китай,
Россия, Индия, и  Штаты,
Герои, гении, цитаты...
Всё нивелирует среда
Не без успеха и вреда.
Закрылись русские ворота
До нового переворота.
Ковбойская рулетка. Глава 23
Трошин Борис Александрович
Под старым кедром в свете дня
Стояла Асина родня.
С грудным ребёнком молодица.
Стояла рядом с ней сестрица,
Мальчонка, десяти годов
Доставшийся, не без трудов
Её приёмной дочке Насте.
Ворота сброшенные настежь,
Травой поросший скотный двор,
Прореженный добротно бор.
Петух, орущий во всё горло
На чушку, что помои жорла.
Прогнивший с крыши сеновал,
Что время лучшее знавал.

Колхоз с годами креп и креп.
Мужик терпел, глупел и слеп.
Его работа всем знакома
От пастуха и до райкома
Все были заняты одним:
Как скоро немцам в зад дадим?
Бежала жизнь всё веселей
Среди лесов, полей, аллей.
Смекалку, совесть, ум, талант
Делил на всех  святой Госплан.


Старик, задымленный мохрой,
Не кто иной, как наш ковбой.
Он, отойдя от ратных дел
Теперь на лавочке сидел.
Он с пылу, с жару революций
Добыл свинца лишь пару унций.
В могилу, встав одной ногой
Он, наконец, обрёл покой.
Но говорят, покой лишь снится...
Слетела с дерева жар-птица
И землю заново деля
Испепелила вмиг поля.
За океан уплыл помещик.
В иных руках налогов клещи.
Рисуем мы на землю шарж
Под похоронный званный марш.
Мы землю пашем, боронуем,
К единоличнику ревнуем.
Ровняем, гладим ей бока,
На ней валяем, дурака.


Стрижём под "ноль" как новобранца,
Совокупляем с голодранцем
И ждём, что даст она приплод,
Такой, что мир раскроет рот.
И мир раскрыл. О миг творений!
Нас в люди вывел бог наш, Ленин!
Как прежде было: муж таран
Всё бьётся об стену – баран.
Теперь идея нами правит.
С кем не сведёт нас, с кем не стравит?
Мы – победители земли!
Я поп от партии, внемли!
Ты видишь краешек плеча
За мощным торсом Ильича?
Единым строем лица в лица
Его соратники-партийцы.
Их ясен взгляд. Им ясен путь.
Куда идут? Куда-нибудь.


Не страшен им , не зной, ни дождь...
Иосиф Сталин – новый вождь.
Иосиф Сталин – друг людей.
Не стоим мы его идей.
Не стоим мы его одежд.
Он кладезь мыслей и надежд.
Он знает мудрость всех веков.
Он знал тяжёлый гнёт оков.
Он глашатай народных масс.
Товарищ Сталин любит нас!

Сидел старик антигерой
На лавке этакой порой.
О чём мечтал? На что глядел?
Лежит заброшенным надел.
Чем ближе смерть, тем мысль звончей.
Иссох на выгоне ручей,
Который Асеньку поил
И грех её в себе таил.

В тяжёлой сумке страхагента
Пришла газета из райцентра.
В газетном перечне имён
Мелькнуло старое: Семён...
Лицо пьяняще как гроза
Смотрело пристально в глаза.
И ощущая в сердце боль
Забыла Ася свою роль,
Схватив газету за края
Завыла: Сеня, это я!
Расстрелян. Враг. Чу, рокот лир...
На его маршальский мундир.

Вся наша жизнь какой-то свист
Перемещений вверх и вниз.
Ты веришь? Веруя,  ты врёшь.
Что в правде истина? То ложь.
Как прав и мудр был тот шаман,
Сказавший: правда есть обман.
Не стала Ася пить и есть
Её убила злая весть.
Легла. Молчала. Месяц, два...
И поползла о ней молва:
Что мол, у Аси, этой крали
Враги народа обитали.

 Ковбойская рулетка. Глава 24
Трошин Борис Александрович
Накормлен, выстиран, плечист
Сидит в правлении чекист.
Рукою водит по бумаге,
А активисты, бедолаги
Со всем согласны загодя,
За его пальцами следя.
Он глянул в тусклые глаза
Кто против? Против нет. Все за.

Когда же ночь на поле пала
Изба-читальня запылала.
Дверь приперта бревном, одно
Открыто было в ночь окно.
Все активисты друг за дружкой
В окно и, профилем на мушку...
Последним, выскользнул как глист
Плечистый, пьяненький чекист.

Открой врата! Пришла беда
Мужчин и женщин без суда
Схватили, вывезли в район
В тайгу, бессилен почтальон
Найти тот адрес, нет следов
От старых дедовских родов.
А кто остался? Наша Ася,
Девчонка чья-то, кличут Настя,
Да кот сибирский, хвост трубой,
Да в мглу, подавшийся ковбой.
Изгнав медведя из берлоги,
Сидел он мрачный, одинокий,
Всего хватило на веку.
Чекисты были на чеку.

Всю ночь в бреду металась Ася,
Подушку алой кровью крася.
Чахотка мучила давно,
Что жизнь, что смерть – ей всё равно.
Был бред запутанным, неясным,
На всё готовым и согласным,
За слогом слог, за словом слово
И обвинение готово.

Сложна в России обстановка.
Но непреклонна установка.
Крестьянин – русский вор и тать.
Пора крестьян как класс сметать!
А потому всего ловчей
Вбить классу гвоздь про меж очей
Ковбойская рулетка. Глава 25
Трошин Борис Александрович
Глава 25.

Оставив за дверьми постолы
Вошли во двор Христа апостолы.
Страдая смертию Христа.
У виноградного куста
На белу скатерть самобранну
Были поставлены стаканы
И осеняя рот крестом
Касаясь губ одним перстом
Молчали. Что сорить словами?
Вошёл Христос. Сказал: мир с вами...
И укорял их, говоря:
Я жив, не вам благодаря.
Жизнь мою смертушкой не меряйте!
Я вижу, вы в меня не верите.
Взгляните, руки, ноги – Я.
Дух – пища бренная моя.
Законы чтите Моисеевы.
Пожнут народы, что посеяно.
Я жив, но Я не тело – ДУХ...

-Опять больная бредит вслух! –
Что истуканами стоите?
Больную чаем напоите,
Чтоб не сказала? каждый звук
Нам в помощь. Сыщется супруг.


Устала Ася. Бог прибрал.
Чекист отчитываясь врал,
Что следствие он вёл законно,
А что не в возрасте преклонном
Скончалась, кто тому виной...
Спасибо партии родной.
Она крестьян к рукам прибрала
И отучила от орала,
Но привела Россию в рай.
Сиди и руки потирай.
Одно единственное важно
Для наших самых лучших граждан:
Святых в России нет давно.
Их всех засунули в говно.
Говном тем землю удобрили,
Чтоб мы на ней баклуши били.
Все наши дети – семь колен
Строгали Правду из полен.
Чтобы над нами реял стяг
Воодружённый на костях.



Нам Бог измены не простил.
Нас давит пресс, идей настил.
Гремят продуманные спитчи.
Ушли леса. Куда? На спички.
Уходит из озёр вода –
Вот в чём, величие труда.
Своими судьбами счастливы
Читаем книжки – детективы,
Где русский витязь и герой
В земле копается сырой.
Он превращать умеет в кровь
И нашу Верность и Любовь.
Он видит  бабу на трубе,
Что вертит землю на метле
И хочет ею в небо плюнуть,
Чтоб звёздный рой босой и юный
Прильнул к груди её сосца.
Отчизны первого лица.


Кому мы тосты возглашали
Хотя едва уже дышали.
Но тут час пробил. Встали в ряд.
Знамёна белые горят.

Горят разбуженные лица
Мы вновь идём с землёй родниться!
Мы были мёртвыми, теперь
Ещё разок нам жизнь поверь...
Господь для всех людей един.
Чужого хлеба не едим.
Чужих идей нам не поднять.
Ковбоев можем мы понять.
Доступно всё своим рукам.
Чужого лишь, не надо нам.


К тебе земля прильну щекой.
Я тоже грешник и изгой.
Я каюсь, каюсь. Кайтесь все!
Её таинственной красе,
Её доступной всем груди.
К стопам губами припади,

И помни, помни, помни, помни-
Земля не ад каменоломни.
Кто предал раз, предаст и два:
Богов языческих с торга,
ОТЦА. ИИСУСОВ тяжкий крест,
И уж конечно, Манифест.
Когда народ готов зазря
Продать и Веру и Царя,
Он просто болен стяжкой вен...
Останови   ВСЕВЫШНИЙ  тлен  !!!