Валькирия

О таких говорят, что все как с гуся вода – что все стерпит, и счастье придет вдвойне, ведь такой не страшны потери (и не беда, что ничто не держит давно ее на земле). Говорят другие – закрыта дорога к богу, и грехи ее не отмолят и не отпустят. Говорят, таким лишь – позор и огонь в итоге, (у нее нет души, а значит – причин для грусти).
 
Непокорный нрав, никто ей не люб, не мил, не тиха, не раскается без причины. Ее черствое сердце ничто не способно пронзить, ведь на сердце ее – туманы, мороз и льдины. Кто бы знал, среди льдин качается океан, и ласкает волнами берег с нежностью. Ей найти бы того, кто пройдет сквозь любой туман, и задышит его беззаботной свежестью. Ей найти бы того, не пуганного зимой, не боящегося никаких преград. Чтоб сказать – /отведи, отведи же меня домой, я ведь больше не в силах терпеть этот горький ад. Забери же меня, увези далеко отсюда, сквозь густую чащу, болота и сизый бор, пусть и шепчут духи – не суждено мне чуда, я изгой, я пария, проклятый вечно вор/.

Небеса любят землю, хранят ее облаками, орошают снегами, слезами и гонят беды. /Мне один верен ветер, его не поймать руками/, – а она исключенье в роду, не помогут веды. Вдруг почувствует, не было ничего, никогда не будет, все дороги закрыты, закрыты теперь пути. Ночь накинет на плечи плащ ей, чьи нити – судьбы. Длинным пальцем ночь оставит след на ее груди. Лес вокруг нее темным пологом обернется, у груди она руки сожмет, последней прося молитвы:
– Если ты не сможешь меня найти, не бойся. Я теперь сама отыщу тебя в поле битвы.