Перламутровые закаты
Я хочу говорить о них
Может жил до этого зря ты
Может это сейчас твой стих
Зарифмованная истерия
Вот он -я!Вот такое кино...
Ты меня забери -и я
Я готов в этой жизни давно
Ко внезапным перемещениям
Попрошу у тебя прощения
И исчезну из жизни твоей
Твой арбузный запах улыбки
И твои и мои ошибки
Не заменит печальный опыт
Моих правильных замечаний
Слышу я рыданье прощаний
Уходящего детства топот
Сочетанье несочетаний
В ухо твой таинственный шепот...
перламутровые закаты
© Copyright: Сеньор-Да, 2015
Свидетельство о публикации №115080806302
Свидетельство о публикации №115080806302
Рецензии
Так пьянствуют в Сиаме близнецы,
где пьёт один, забуревают - оба.
Мозг чувствует, как башня небоскрёба,
в которой не общаются жильцы.
И.Бродский
В ночном саду под гроздью зреющего манго
Максимилиан танцует то,что станет танго.
Тень воз-вращается подобьем бумеранга,
температура,как под мышкой,тридцать шесть.
Мелькает белая жилетная подкладка.
Мулатка тает от любви,как шоколадка,
в мужском обьятии посапывая сладко.
Где надо - гладко,где надо - шерсть.
В ночной тиши под сенью девственного леса
Хуарец,действуя как двигатель прогресса,
забывшим начисто,как выглядят два песо,
пеонам новые винтовки выдает.
Затворы клацают;в расчерченной на клетки
Хуарец ведомости делает отметки.
И попугай весьма тропической расцветки
сидит на ветке и так поет :
Презренье к ближнему у нюхающих розы
пускай не лучше,но честней гражданской позы.
И то,и это порождает кровь и слезы.
Тем паче в тропиках у нас,где смерть,увы,
распространяется,как мухами - зараза,
иль как в кафе удачно брошенная фраза,
и где у черепа в кустах всегда три глаза,
и в каждом - пышный пучок травы.
Иосиф Бродский
Агата Кристи Ак 12.11.2015 01:04 • Заявить о нарушении
где пьёт один, забуревают - оба.
Мозг чувствует, как башня небоскрёба,
в которой не общаются жильцы.
И.Бродский
В ночном саду под гроздью зреющего манго
Максимилиан танцует то,что станет танго.
Тень воз-вращается подобьем бумеранга,
температура,как под мышкой,тридцать шесть.
Мелькает белая жилетная подкладка.
Мулатка тает от любви,как шоколадка,
в мужском обьятии посапывая сладко.
Где надо - гладко,где надо - шерсть.
В ночной тиши под сенью девственного леса
Хуарец,действуя как двигатель прогресса,
забывшим начисто,как выглядят два песо,
пеонам новые винтовки выдает.
Затворы клацают;в расчерченной на клетки
Хуарец ведомости делает отметки.
И попугай весьма тропической расцветки
сидит на ветке и так поет :
Презренье к ближнему у нюхающих розы
пускай не лучше,но честней гражданской позы.
И то,и это порождает кровь и слезы.
Тем паче в тропиках у нас,где смерть,увы,
распространяется,как мухами - зараза,
иль как в кафе удачно брошенная фраза,
и где у черепа в кустах всегда три глаза,
и в каждом - пышный пучок травы.
Иосиф Бродский
Агата Кристи Ак 12.11.2015 01:04 • Заявить о нарушении
У черепа во лбу всегда дыра...
Так вот кто видел настоящий мир
А мы вообще не знаем ни хера(пардон)
Иосиф-ты для нас кумир!
Хоть нет тебя давно
Но все тебя и любят и читают
Твои стихи льдины все же тают
И ,жаль,но кончено твое кино...
Сеньор-Да 12.11.2015 08:14 Заявить о нарушении
Так вот кто видел настоящий мир
А мы вообще не знаем ни хера(пардон)
Иосиф-ты для нас кумир!
Хоть нет тебя давно
Но все тебя и любят и читают
Твои стихи льдины все же тают
И ,жаль,но кончено твое кино...
Сеньор-Да 12.11.2015 08:14 Заявить о нарушении
Иосиф мне близок. Он так же как и я прошёл за Цветаевой по её сменявшимся в жизни духовным психологическим состояниям до самого конца. Это отметина особая на тебе оказывается, когда там пройдёшь сквозь все эти галлюцинации.
Заблудившийся трамвай
Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.
Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.
Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.
Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.
И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, — конечно тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.
Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?
Вывеска… кровью налитые буквы
Гласят — зеленная, — знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.
В красной рубашке, с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь, в ящике скользком, на самом дне.
А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!
Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла!
Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.
Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.
И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.
Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.
И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить…
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.
Николай Гумилёв
Больной
В моем бреду одна меня томит
Каких-то острых линий бесконечность,
И непрерывно колокол звонит,
Как бой часов отзванивал бы вечность.
Мне кажется, что после смерти так
С мучительной надеждой воскресенья
Глаза вперяются в окрестный мрак,
Ища давно знакомые виденья.
Но в океане первозданной мглы
Нет голосов, и нет травы зеленой,
А только кубы, ромбы, да углы,
Да злые, нескончаемые звоны.
О, хоть бы сон настиг меня скорей!
Уйти бы, как на праздник примиренья,
На желтые пески седых морей,
Считать большие, бурые каменья.
Николай Гумилёв
; мне кажется, это у Бродского тоже и о Цветаевой, хотя там у него другому кому-то посвящение:
На смерть друга
Имяреку, тебе, -- потому что не станет за труд
из-под камня тебя раздобыть, -- от меня, анонима,
как по тем же делам: потому что и с камня сотрут,
так и в силу того, что я сверху и, камня помимо,
чересчур далеко, чтоб тебе различать голоса --
на эзоповой фене в отечестве белых головок,
где наощупь и слух наколол ты свои полюса
в мокром космосе злых корольков и визгливых сиповок;
имяреку, тебе, сыну вдовой кондукторши от
то ли Духа Святого, то ль поднятой пыли дворовой,
похитителю книг, сочинителю лучшей из од
на паденье А. С. в кружева и к ногам Гончаровой,
слововержцу, лжецу, пожирателю мелкой слезы,
обожателю Энгра, трамвайных звонков, асфоделей,
белозубой змее в колоннаде жандармской кирзы,
одинокому сердцу и телу бессчетных постелей --
да лежится тебе, как в большом оренбургском платке,
в нашей бурой земле, местных труб проходимцу и дыма,
понимавшему жизнь, как пчела на горячем цветке,
и замерзшему насмерть в параднике Третьего Рима.
Может, лучшей и нету на свете калитки в Ничто.
Человек мостовой, ты сказал бы, что лучшей не надо,
вниз по темной реке уплывая в бесцветном пальто,
чьи застежки одни и спасали тебя от распада.
Тщетно драхму во рту твоем ищет угрюмый Харон,
тщетно некто трубит наверху в свою дудку протяжно.
Посылаю тебе безымянный прощальный поклон
с берегов неизвестно каких. Да тебе и неважно.
Иосиф Бродский
Агата Кристи Ак 12.11.2015 20:13 Заявить о нарушении
Заблудившийся трамвай
Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.
Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.
Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.
Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.
И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, — конечно тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.
Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?
Вывеска… кровью налитые буквы
Гласят — зеленная, — знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.
В красной рубашке, с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь, в ящике скользком, на самом дне.
А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!
Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла!
Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.
Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.
И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.
Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.
И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить…
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.
Николай Гумилёв
Больной
В моем бреду одна меня томит
Каких-то острых линий бесконечность,
И непрерывно колокол звонит,
Как бой часов отзванивал бы вечность.
Мне кажется, что после смерти так
С мучительной надеждой воскресенья
Глаза вперяются в окрестный мрак,
Ища давно знакомые виденья.
Но в океане первозданной мглы
Нет голосов, и нет травы зеленой,
А только кубы, ромбы, да углы,
Да злые, нескончаемые звоны.
О, хоть бы сон настиг меня скорей!
Уйти бы, как на праздник примиренья,
На желтые пески седых морей,
Считать большие, бурые каменья.
Николай Гумилёв
; мне кажется, это у Бродского тоже и о Цветаевой, хотя там у него другому кому-то посвящение:
На смерть друга
Имяреку, тебе, -- потому что не станет за труд
из-под камня тебя раздобыть, -- от меня, анонима,
как по тем же делам: потому что и с камня сотрут,
так и в силу того, что я сверху и, камня помимо,
чересчур далеко, чтоб тебе различать голоса --
на эзоповой фене в отечестве белых головок,
где наощупь и слух наколол ты свои полюса
в мокром космосе злых корольков и визгливых сиповок;
имяреку, тебе, сыну вдовой кондукторши от
то ли Духа Святого, то ль поднятой пыли дворовой,
похитителю книг, сочинителю лучшей из од
на паденье А. С. в кружева и к ногам Гончаровой,
слововержцу, лжецу, пожирателю мелкой слезы,
обожателю Энгра, трамвайных звонков, асфоделей,
белозубой змее в колоннаде жандармской кирзы,
одинокому сердцу и телу бессчетных постелей --
да лежится тебе, как в большом оренбургском платке,
в нашей бурой земле, местных труб проходимцу и дыма,
понимавшему жизнь, как пчела на горячем цветке,
и замерзшему насмерть в параднике Третьего Рима.
Может, лучшей и нету на свете калитки в Ничто.
Человек мостовой, ты сказал бы, что лучшей не надо,
вниз по темной реке уплывая в бесцветном пальто,
чьи застежки одни и спасали тебя от распада.
Тщетно драхму во рту твоем ищет угрюмый Харон,
тщетно некто трубит наверху в свою дудку протяжно.
Посылаю тебе безымянный прощальный поклон
с берегов неизвестно каких. Да тебе и неважно.
Иосиф Бродский
Агата Кристи Ак 12.11.2015 20:13 Заявить о нарушении
Машенька Машенька,дорогая!
Нет мне удачи и счастья вполне
Я по земле тысчу верст прошагаю
И окажусь непременно ...во вне.
Машенька ,Машенька!попугай кричит
Розовые ветви в вазе,на буфете
До поры ,до времени попугай молчит
Он один,один на белом свете
Сеньор-Да 12.11.2015 21:49 Заявить о нарушении
Нет мне удачи и счастья вполне
Я по земле тысчу верст прошагаю
И окажусь непременно ...во вне.
Машенька ,Машенька!попугай кричит
Розовые ветви в вазе,на буфете
До поры ,до времени попугай молчит
Он один,один на белом свете
Сеньор-Да 12.11.2015 21:49 Заявить о нарушении
Мулатка тает от любви
И я от Вас,наверно ,таю
Когда я книгу прочитаю
Меня в нее ты позови...
Покорен и удивлен энциклопедичностью Ваших знаний и тонкостью души...
Сеньор-Да 13.11.2015 04:24 Заявить о нарушении
И я от Вас,наверно ,таю
Когда я книгу прочитаю
Меня в нее ты позови...
Покорен и удивлен энциклопедичностью Ваших знаний и тонкостью души...
Сеньор-Да 13.11.2015 04:24 Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.