В середине июня все...

В середине июня все разговоры о температуре,
о недостатке лекарства в ближайшей аптеке
от перегрева в сердечной мускулатуре
и о каком-то, виновном во всём, человеке –
даже без имени – только невнятная внешность
в упоминаниях. Градусник бьёт все рекорды –
минус какая-то там временная погрешность –
предположительно, то есть, возможность свободы –
передвижения. Кто-то пытается выжить,
прячась, как рыбка на солнце, за собственной тенью,
но получается – лишь положение ниже –
вниз по течению, где тишина и забвенье
перетекают – одно из другого… и дальше,
чтобы не встретиться с кем-нибудь из сослуживцев,
с тем, кто отправился вниз по течению раньше,
предполагая, что с ним ничего не случится,
но ошибался, поскольку июнь и… погода –
время не лучшее для продолжения жизни,
для сохранения, даже… Чего там свобода?
Передвижения? – это лишь взгляда и мысли –
в след улетающей, тающей маленькой птички,
что если б не градусы, то непременно – вернулась,
даже, хотя бы, рисунком на белой страничке,
в школьной тетради, откуда вчера упорхнула
после обеда, да, так и растаяла где-то
за горизонтом, куда человеку – лишь взглядом.
Температура горит, как в руке сигарета –
месяц – июнь – без надежды уже на прохладу.

июнь 28. 2015 год.