Когда-то..

Я чашку кофе пригубила
и обожглась глотком одним.
Когда то в жизни я любила,
но в этой жизни я не с ним.

Афганистан. Горы. Ущелье.
Засада. Выстрел. Небо хмуро.
Перед глазами — словно в похмелье —
туманным стало раннее утро.

Цинковый гроб стоит у двери,
а рядом мать, его отец и я.
Печален двор… и слёзы потери.
Скорбела тихо вся его родня.

Я помню юность… наши встречи,
его улыбку — свет и дом.
Как он смеялся тихо под дождём, 
и грел мне пальцы в сумерках у речки.

И письма… редкие, далёкие, 
в них пыль дорог и вкус войны. 
Он писал: «Вернусь, родная…» 
но путь его прервался в тех горах.

Бывало, годы шли устало,
и мир казался мне чужим.
Но сердце тихо напоминало
о том, кто был когда-то мне родным.

Я шла дорогами иными,
училась жить среди людей,
но в глубине — незримый, сильный —
его огонь горел во мне.

И каждый праздник, каждый вечер,
когда зажгутся фонари,
я вспоминаю наши встречи,
как будто снова ты-в груди.

того двора, той юной сказки,
где всё казалось впереди,
где не было ни боли, ни развязки,
ни той войны, ни той беды.

И если жизнь меня ломала,
я поднималась — и жила.
Ведь память тихо помогала,
вела меня и берегла.

Он стал не раной — стал опорой,
не болью — светом в глубине.
И я иду своей дорогой,
но он идёт по ней во мне.

И ветер тихо шёл по двору,
как будто знал его шаги.
Я помню всё — и ту весну,
и наши планы, и мечты.

Он говорил: «Вернусь, родная…»
и улыбался — свет в глазах.
Но Афганистан, война чужая
его забрала в своих горах.

С тех пор я часто пью тот кофе —
вкус горький, как его судьба.
И каждый раз в немом вопросе
стоит его тень у крыльца.

И в сердце — боль, но не пустая:
она хранит его тепло.
Любовь, что юность нам давала,
она живет во мне светло

С тех пор прошло немало лет,
но память держит силу взгляда.
И каждый раз, когда рассвет —
я вижу тень его рядом.

И чашка кофе… тот глоток,
что обжёг сердце, как тогда.
Когда узнала — он не смог
вернуться к жизни… к нам… сюда.

И в те минуты, когда вечер
ложится сумраком в окно,
я вспоминаю наши встречи —
как было просто и легко.

Как он мечтал о мирной жизни,
о доме, детях, о семье…
Но грянул выстрел в той отчизне,
что стала чуждой на войне.

И я стою у той могилы
не раз — и в сердце тишина.
Как будто время застыло,
и юность снова мне дана.

Я говорю ему беззвучно:
«Ты в памяти моей живёшь».
И каждый день, и каждую ночь
его тепло во мне звучит нескучно.

И пусть судьба нас развела,
пусть жизнь пошла другим путём —
любовь, что юность мне дала,
осталась в сердце навсегда огнём.

И я живу… в других пространствах,
в других городах, среди людей.
Но иногда в вечерних гласах
я слышу шаг его — как прежде, в ней,

в той юности, что не вернётся,
но не исчезла — просто спит.
И память тихо прикоснётся,
когда душа вдруг заболит.

Я научилась быть спокойной,
не ждать письма, не ждать звонка.
Но в сердце — трепет беспокойный,
как будто он стоит близ крыльца.

И если жизнь меня качает,
как лодку в шторм среди волны,
я знаю: память защищает
от одиночества и тьмы.

Я стала старше… стала мудрой,
но не забыла тех минут,
когда любовь была так юной,
когда мечты вперёд вели, и ждут

меня теперь не те дороги,
не те рассветы, не тот дом.
Но он идёт со мной — без тревоги,
как тихий свет, как вечный сон.

И пусть судьба нас развела,
пусть время многое смело —
любовь, что юность мне дала,
осталась в сердце, как тепло.

Теперь живу среди других дорог,
среди домов, где нет его следов.
Но иногда, когда зажжётся свет у порога,
я вспоминаю юность и любовь.

В Тролльхеттане шумят дожди,
и ветер с Гёты шепчет тихо.
И в этот шёпот, словно в нити,
вплетается его шаг вдали.

Я стала старше… стала мягче,
и боль не режет, как тогда.
Она — как тихий вечер в плаще,
что греет сердце от холода.

Бывает, ночь придёт внезапно,
и город спит, и я одна.
Тогда я чувствую так ясно:
он где;то рядом — не вина,

а просто память, просто сила,
что не даёт душе упасть.
Он стал не раной — стал светилом,
что освещает мой путь в час.

И если жизнь меня качает,
как лодку в шторм среди волны,
я знаю: память защищает
от одиночества и тьмы.

И пусть судьба нас развела,
пусть время многое смело —
любовь, что юность мне дала,
осталась в сердце, как тепло.

И я иду… и мир идёт,
и дни сменяются годами.
Но он — как светлый небосвод —
живёт в душе моей, над нами.