Страница летописи. Поэма

(О  событиях 1382 года, августа месяца).
  Время княжения Дмитрия Донского.

                Не одна лишь печали страница               
                В летописных архивах хранится:               
                Есть о славе, реформах, победах,
                Обо всём, что народ наш изведал.


Наша древняя Русь золотая!
Потом, кровью людей политая,
Тёмной тучей орда налетала
И народ твой в полон угоняла.
Церкви грабили, жгли города,
После них лишь разор, да беда.
То князья меж собою в раздорах,
А то засуха, с нею голод.

На Руси белокаменный город.
Ров глубокий вокруг прорыт,
Из камней стены сложены мощно,
А ворота железные прочны.
Назывался город Москвой,
Его князь был Дмитрий Донской.
Постучалась беда в ворота:
Шла к Москве Тохтамыша орда.
От татар свой удел защищая,
Князь рязанский* предстал негодяем.
Сквозь леса и болота, и топи,
Указал орде езжие тропы.

Дмитрий с ратью покинул столицу,
Чтоб с князьями соединиться.
На военный собрались совет, –
"Невозможно сражаться", – ответ.
"Рать большую собрать мы не сможем,
За Москву только головы сложим."
У бояр вызывала смятенье
Быстрота и внезапность вторженья.
Начались: недоверие, рознь,
Перепалки, обиды и злость.
Москвичей позабыли мольбы,    
Бросив город на волю судьбы.
Убежали, набега страшась –
Воеводы, бояре и князь.

Весть дошла до Москвы. Все в тревоге.
У кого же просить о подмоге?
С перепугу вещички собрали
Митрополит** и бояре.
Поднялся колокольный трезвон:
Вопли, крики, волнение, стон.
Кто кричал, "надо тоже бежать,"
Кто, "в Кремле затворится, и ждать."
Князь Остей,*** вновь прибывший в Москву,
Успокоил, утишил толпу.
Убедил часть людей отпустить,
А ворота покрепче закрыть.
И священники и мужики
Для защиты собрались в полки.
Земледельцы соседних селений
Добровольно пошли в ополченье.
Кто хотел, те остались в Москве,
Сберегались в церквях и в Кремле.
Горизонт задымился вдали,
Приближались татары,... всё жгли.

Отбивался три дня русский город,
Да не силою взял лютый ворог.
Взять Москву порешили коварством,
Насладиться народа мытарством.
День четвёртый – у башен Кремля
Мурзы хановы и сыновья
Князя Суздали, двое детей,****
Не чужих – христианских кровей.
Просят мурзы знатнейшие слова:
" Царь пришёл наш холопа Донского
Показнить. Смог Донской убежать.
Свой улус хан не даст разорять.
Соблюсти, осмотреть лишь его
И не нужно от Вас ничего.
Выходите с дарами и с честью, 
Отворите врата. – Не быть мести."
Братья суздальские дали слово,
Что всё правда, поклясться готовы.
Москвичи, веря слову князей,
Мирным ходом  встречали гостей:
Впереди князь Остей благородно
Шёл с дарами походкой свободной,
А за ним в облаченьи духовные
Шли степенно с крестами, иконами.
Горожане: бояре, народ
Из раскрытых московских ворот.
В ханский стан князя препроводили,
Там коварно его умертвили.
Знак был дан! Вот, татарская свора
Принялась всех рубить, без разбора:

Мирских и монахов,
Детей и старух.
Иконы, кресты
Выпадали из рук, 
Моголы ногами
Топтали кресты,
Озлоблены скулы,
Уродливы рты.

Кровью руки врагов обагрились,
Путь расчистив, в ворота вломились.

Вот орда ворвалась в русский город,
Слёз да горя везла целый ворох.
И друг с другом люди рубились,
Так, что сабли у них затупились,
Столько смертных свели к могиле,
Что умершим и счёт позабыли.
Не укрыться в церквях от татар –
Истреблён и малый, и стар.
Схоронить, да оплакать народ
Больше некому... – так-то вот.

И огнём полыхает стольная,
Звонница молчит колокольная...
Всё разграблено и разрушено,
Жизнь Руси на сто лет задушена.

А татары с добычей богатой
Восвояси пошли, супостаты.
Города разграбляя, селенья,
Оставляя кругом запустенье.
Вот по берегу кони скачут,
Рядом с всадником дева плачет.
Увезли из родного дома,
Увезли от друзей, от  знакомых:
Чужеземцы со смуглой кожей,
(на людей-то совсем не похожи),
Узкоглазы, скуласты, неладны,
До добра до чужого жадны.
И везут далеко девицу,
Покидают Москву-белолицу,
Проезжают леса густые
И поля, и болота гнилые.
Сжато всё, что смогло уродиться,
Не видать больше дома девице.
Уж она не была ли богата...
У неё была чистая хата
Со светёлкой и видом на реку,
Красота – жить да жить человеку.
Хочешь плачь, хочешь вой юница,
От огня вся земля дымится,
Воздух спёрт и зола клубится,
От врагов невозможно укрыться.

Рать привёл Дмитрий в город сожжённый,
Схоронить свой народ поражённый...
И глаза его с горя померкли:
Кучи трупов, раскрытые церкви.

Собирался народ городской,
Кто сберёгся в чащобе глухой.
Восстанавливать надо столицу,
Быт наладить и снова обжиться.
На татар князь напасть побоялся,
А в рязанские земли подался...
Отомстив, всё пожёг и порушил,
Разорил Рязань – отвёл душу.

Как с земли к солнцу выйдет росточек.
Как воды капля скалы подточит,
Так и русский народ всё претерпит,
Ради Жизни, назло Самой Смерти!
Как-бы ни было жить продолжаем
И "дырявое платье" латаем.
Подрастают всходы пшеницы,
Продолжают все жить и стремиться...
На холмах в самом сердце России,
Возвышается город красивый!

Пронеслись времена те лихие,
Рождены мы в годы другие,
Но истоки свои не забудем,
Русским духом мы дышим, люди!
             *****


Князь рязанский* – Олег.

Митрополит** – Первосвященник Киприан.
Иноплеменник.

Остей*** – юный князь литовский,
Ольгердов внук. Посланный в Москву,
вероятно Дмитрием.

Сыновья князя суздальского**** –
Василий и Семеон. Их послал к татарам
Князь суздальский, чтоб избавить свою
нижегородскую землю от разорения.

Использованы литературные труды:
"История государства Российского" Н.М. Карамзин
"Русская история" Н.И. Костомаров