Сосед из второй

За «десярик» билет покупали в кино,
На экране — картинная гарь.
Нам казалось, война — это просто смешно,
Били фрицев, как конница встарь.
На лихом скакуне — верхом на заборе,
С автоматом — кривою клюкой...
Мы не знали тогда ни крови, ни горя,
Принимая свой кукольный бой.

Афган зазубрил горизонты крестами,
За чёрной и дальней чертой.
Там радость из детства сгорала пластами,
Сменяясь бедой и цингой.
Там звёзды посмертно несут матерям,
Влетает в дома «чёрный тюльпан»...
И некуда деться от смерти и ран,
Что в души вжигал нам Афган.

А в серой, обычной панельной квартире,
Где свет до рассвета горит,
Живёт человек, он чужой в этом мире,
О прошлом всегда он молчит.
Шептались дворы: подорвался на мине,
Отброшен взрывной, но живой...
Простой паренёк, наш сосед из «второй»,
С истерзанной русской душой.

«А знаете? Слышьте! Сосед-то — герой!
Мы «За отвагу» медаль видали!» —
В сугробах глубоких морозной зимой
Мальчишки до хрипа кричали.
Они в ту «войнушку» рубились всерьёз,
Кровянили нос во дворе...
Не зная ещё ни молитв и ни слёз,
Ни тех, кто сгорел в костре.

А парень из «второй» видел скалы и дым,
Свой КамАЗ и Саланг в огне.
Как Степку-дружка выносил молодым,
Как тот догорал в броне.
Вновь в кассах афиша — «кино о войне»,
И детское слышно «Ура!».
А он в гробовой, ледяной тишине
Видит труп, что убрали вчера.

Дети в «войнушку» играли под вечер,
Не зная, как плоть рвёт металл...
А он лишь курил, расправивши плечи,
И молча в окошко наблюдал.
Он страшную цену за них заплатил,
Стирая с лица миражи.
Он просто хотел, чтобы кто-то пожил.
Чтоб жили. Без горя и лжи.