Каторжные годы

Что доброго-то в памяти моей?
Одни теней внутри меня немые слуги
И дней побитый частокол дождём и вьюгой
Склоняется под тяжестью своей...

Охрипшим горлом еле вырванная суть
Из тела криком безуде’ржного отчаянья
Рвалась наружу, чтоб не утонуть
В пучине гиблого страдания.

Пьянел отравой, чтобы мог смеяться ртом
В момент, когда душа беспомощно рыдала
И кислород в себя заталкивал с трудом,
Чтобы хоть как-то молодость дышала.

Надежды лоскуты, треща по швам,
Как доказательство, выпячивали нити.
И будто катаракта ест глаза,
Тоска слепила безысходностью событий.

Разбрызгивала осень свою ртуть
И трансформировалась в лужи.
Я ждал заветноё своё «когда-нибудь»,
Но становилось только хуже...

«Куда ты катишься? Зачем вообще живёшь?» –
Вставал вопрос заслуженно и остро.
Всплывал ответ из грязи «девяностых» -
«Посеешь что, потом же то пожнёшь».

Я пожинаю до сих пор больные всходы,
Которые в зерне ещё сгубил,
Отображая свои каторжные годы
Орудием пера в крови чернил...