Навстречу встрече

                Памяти Нико Гарсеванишвили

Не так давно случилось заблудиться
В, казалось бы, знакомой стороне,
И встретил я подраненную птицу,
А дело, было, помню, по весне.

Нырнуло солнце в вековые сосны.
Деревья восковые слезы льют.
По времени совсем еще не поздно,
Чтобы питать надежды на уют.

Я взял ее трепещущее тело,
И, кровью запятнаться не боясь,
Прижал к груди.
Она уж холодела…
В мои глаза глядела, прослезясь…

Ее кормил с ладони и из блюдца.
Смотрел за ней как любящая мать,
И только ватой раны мог коснуться.
Она все не спешила заживать.

И надо же такому вот случиться:
Однажды мы гуляли с ней в саду.
Мне нужно было срочно отлучиться.
Я отошел, не чувствуя беду.

Недолго был, и вскоре возвратился.
Меня напором ветер с ног сносил.
Откуда, непонятно, свет струился,
И, поднимаясь, птицу уносил.

Мой верный пес, испуганный до смерти,
Тотчас же скрылся в мощных лопухах.
И, ваше дело, верьте, иль не верьте,
Читался ужас в добрых тех глазах.

Я опустился на свои колени…
(Вот так в театре тихо гаснет свет…)
Покрылась вся округа мрачной тенью…
Кому сказать, так точно скажут: бред.

С тех пор во сне я очень часто вижу
И ощущаю, словно наяву
(Как жители прекрасного Парижа)
На ощупь Елисейскую траву,

Что натурально рядом с незнакомцем,
В одеждах, ниспадающих до пят.
Неспешно говорим,
Идем на солнце.
По сторонам благоухает сад.

Чуть холодеют хрупкие запястья…
Знакома мне усталость этих век,
А взгляд такой, как будто все несчастья
Взвалил за нас на плечи
                Человек...

Ловлю себя на мысли замечтавшись:
Ведь в голосе все тот же птичий стон…
Но, будто мои мысли прочитавши,
Он в Свет шагнет…
              и тает этот сон.

Я коротаю день:
Скорей бы вечер.
И сумерки ругаю без конца,
И в ночь иду.
Иду навстречу встрече,
Чтоб Свет в ночи
Смахнул тоску с лица.