Глава IIII

Месть оказалась страшней преступления,
Но инквизиторы, все ж, не ушли:
Первый придавлен был срубленным деревом,
Ну а второго за ересь сожгли.

Нет,он хотел убежать, не случилось,
Церковь далёко, но гончие врут.
Лучше бы бойня ему та приснилась,
Лучше б на шею накинул он жгут.

Тысячу миль, сотни лье, сумрак полночи
Всадник скакал слыша топот собак.
Гнались за ним, гнались гончие, сволочи,
Только вой слышен был, виден лишь мрак.

Черную душу терзает незнание,
Тайна того, что же сделалось с ней.
Псы позади требуют наказания,
В спину вонзая взор мертвых очей.

Пыль на дороге не серая, черная,
Всадника конь задыхается в ней.
Лай лишь усилился - магия темная.
Злобный оскал подгоняет коней.

Вой нагоняет. Страх смерти усилился.
Всадник не смог что случилось понять,
В круп его лошади зубы вонзилися:
Со страшным размахом о землю. Не встать.

Рык, свист когтей и спасения не было,
Желтые зубы - трещат позвонки.
Но развернувшись, собравшийся с силою
Всадник мечем пса рубил на куски...

...Кровью излился, добрался до города,
Полз далеко, где упал его конь.
Дня не прошло был он продан не дорого,
Только сейчас он почувствовал боль.

Под руки схвачен, оболган был в ереси,
Как не просил, но судью не согнуть.
Только в дыму пса он вспомнил без нежности
Так на костре и закончил свой путь.

Церковь проснулась душою порочною,
Замерли духи, блюдя свою честь.
С треском упал крест сквозь крышу непрочную,
Псы же исполнили черную месть.