В гостях у Поэта Инны Лиснянской

Воскресенье. 05.07.09. Монотонный дождик зарядил с ночи,  и, похоже, надолго. День серенький, но уютный, как пушистый котёнок. Мне очень по душе такая погода. В машине тепло. Негромко звучит джаз. За рулём мой сын, Алексей. Мы направляемся в Переделкино, где  меня и Владимира Николаевича Мощенко на своей даче ждёт поэт Инна Львовна Лиснянская.
   
Представлять Инну Лиснянскую нет необходимости. Недавно, 24 апреля 2009 г. ей была присуждена самая престижная национальная премия России - «ПОЭТ»!  А ещё раньше, она стала обладателем Государственной премии России и Премии А.И. Солженицына.

Позвольте,  дорогая Инна Львовна, в этом рассказе называть Вас Вашим «знаковым» именем – Инна?
   
Мой спутник, Владимир Мощенко – поэт, прозаик, о произведениях которого Василий Аксёнов говорил, что они  «в какой-то степени сродни квадратам джазовой импровизации», впечатляют «своей удивительной лирической манерой».

И Лиснянская, и Мощенко в прошлом - самые близкие друзья моей подруги – уникального талантливого поэта Светланы Кузнецовой. Стихи, имя Светланы стали забываться в наше суматошное время. Но, когда я решилась публиковать её последнюю книгу «СВЕТЛАНА КУЗНЕЦОВА. Избранное. Стихи», (М., Советский писатель, 1990),  на сайте Стихи.ру, то с радостью обнаружила, что творчество Светланы востребовано и в XXI веке. Она – жива! Жива её поэзия!

Подъезжаем к станции метро. Ждём Мощенко. А вот и он! В руках зонт, пакет с теплыми, вкусно пахнущими булочками, и букет белых роз (досада, мы тоже везём белые цветы - хризантемы). Приходится ещё ждать, - когда мужчины расправятся с булочками. Мне же не терпится увидеть Инну, и я боюсь опоздать. Она ждет нас к часу дня. Волнуюсь.
   Последний раз я виделась с ней 20 лет назад в горький час прощания со Светланой, когда она «своевольно»  ушла из-под капельницы из больницы. Она не могла не откликнуться на зов Светланы: «Инна, я умираю. Приди проститься».
   
В пути заходит разговор о Василии Аксёнове. Почему вдруг? Мы ещё не знаем, что идут последние часы его земной жизни.
   
Выезжаем на Минское шоссе. Вот и Переделкино. На меня нахлынули воспоминания: Дом творчества писателей, Светлана, уговорившая меня навестить её, (об этой поездке я рассказала в моей повести «Подруга»). Тогда, помню, после чтения вслух Астафьевской повести «Бабушкин праздник», Светлана дала мне почитать рукопись четырнадцатилетней Леночки, - повесть из  школьной жизни. И мы обе были удивлены зрелыми размышлениями и мастерством этой девочки – дочери Инны Лиснянской, в настоящее время известной писательницы и художницы Елены Макаровой.
   
Узенькими, заросшими густой травой, кустарниками и деревьями, «непричёсанными» улочками подъезжаем к калитке старенького промокшего под дождём забора.
Вот он, этот дом, где царит поэзия и трогательная любовь исключительных людей, талантливейших поэтов нашего времени! Меня глубоко тронул цикл стихов Инны Лиснянской «ГИМН», посвященных  поэту Семёну Израилевичу Липкину, её мужу,  которого теперь нет на грешной земле. Эти стихи вряд ли кого  могут оставить равнодушными. И с первого шага в сад  они зазвучали в моей памяти:

Ты всегда говорил мне: Молись и верь!
И талдычил как на беду:
«Всё, что надо мне, чувствую, будто зверь» -
И нашла я тебя в саду.


Ты бесшумно ушёл, как уходит лев,
Не желая почить в норе.
И нашла я тебя между двух дерев,
Я нашла на снежном дворе.

То ли первый снег, то ль последний снег…
Смерть не знает про календарь.
Ты пришёл на землю как человек
 И ушёл как праведный царь.

2003

Идём по тропинке сквозь буйную зелень травы.
- Вот здесь жизнь оставила Семёна Израилевича, - сказал  Мощенко

 Поднимаемся на крылечко, проходим небольшие светлые сени. Отворяется дверь, и Инна Лиснянская выходит к нам на встречу, внимательно всматривается в лица: мы с ней не виделись много лет, и прошедшие годы, к сожалению, сказались на нашем облике. В моей памяти тёплые вечера 70-х годов в доме Светланы. Тогда все были молоды и веселы.
Но Инна, по-прежнему, - с короткой стрижкой с чёлочкой, с тёмно-вишнёвым маникюром  и очень живым мудрым взглядом. Исчезла порывистость, свойственная давней молодости: всему своё время. Инна Лиснянская – не суетлива, неспешна.
Она приглашает к столу.

   Я иду в ванную помыть руки. С трепетом вхожу в эту комнату, о которой написано Инной стихотворение, - стихотворение, которое невозможно читать без слёз:

В ВАННОЙ КОМНАТЕ

 Я курю фимиам, а он пенится, словно шампунь,
Я купаю тебя в моей глубокой любви.
Я седа, как в июне луна, ты седой, как лунь,
Но о смерти не смей! Не смей умирать, живи!

Ты глядишь сквозь меня, как сквозь воду владыка морей,
Говоришь, как ветер, дыханьем глубин сквозя:
Кто не помнит о гибели, тот и помрёт скорей,
Без раздумий о смерти понять и жизни нельзя.

Иноземный взбиваю шампунь и смеюсь в ответ:
Ты, мой милый, как вечнозелёное море, стар…
На змею батареи махровый халат надет,
А на зеркале плачет моими слезами пар.
   
Осматриваюсь. Вот -  «иноземный шампунь», вот - «змея батареи», сейчас без «махрового халата». Подхожу к «зеркалу»  и,…в носу защипало.

Возвращаюсь в комнату, по-видимому, утеплённую террасу, которая теперь служит и кухней и столовой. Стол, вытянутый в длину, накрыт цветной чайной скатертью. С обеих длинных сторон стола – деревянные лавки.  На лавку у окна садится хозяйка дома. Напротив – Владимир Николаевич и мой сын. А я усаживаюсь на стул с короткой стороны, между Инной и сыном. Стол накрывает милая женщина, Татьяна Алексеевна, – компаньон Инны. Она живёт в этом доме. Состояние здоровья не позволяет Инне оставаться одной.
Мощенко наполняет бокалы красным сухим вином. В молчании и тишине поминаем Семёна Израилевича и Светлану.

С Семёном Израилевичем Липкиным мне не довелось быть знакомой. О его поэтическом таланте мне говорила Светлана. Читала вслух его стихи. Ценила и очень уважала Семёна Израилевича. Считала, что таких больших поэтов, как Лиснянская и Липкин больше нет в России.

Мощенко, по-моему, взволнован: он тоже давно не видел Инну. Последний раз они встречались полтора месяца назад, но в официальной обстановке. Он спешит поделиться с ней новостями. Надписывает и преподносит в дар  свои недавно изданные книги.  Это – стихотворные сборники: «Оползень» с предисловием Евгения Рейна, «Вишнёвый переулок» с предисловием Александра Ревича и книгу прозы -  «Блюз для Агнешки» с предисловием Василия Аксёнова.

   Завтра, завтра придет горестная весть, особенно горестная для Лиснянской. Лиснянскую и  Липкина связывал с Аксёновым нашумевший, вызвавший гневное недовольство властей «Метрополь», протест против исключения из Союза писателей Виктора Ерофеева и Евгения Попова и немедленный выход из этого Союза.

Мощенко рассказывает о подготовке к изданию следующей своей книги - «Беженец», посвящённой драматической жизни великого шахматиста Сало Флора, с которым был  дружен когда-то. Сообщает, что его эссе, - «Бутылка с запиской от Инны Лиснянской» с её замечательным  портретом (компьютерная графика работы А.Н. Кривомазова) будет вскоре опубликовано в журнале  «Муза». Инна благодарит.

Из окна льётся, несмотря на пасмурность, золотисто- зеленоватый свет. Его отражают огромные круглые, диаметром в метр, листья лопухов, которые, оказывается, были завезены из Китая. За окном запущенный дикий сад, – уход за ним стоит больших сил.

Инна Лиснянская недавно вернулась из больницы, где оказалась после торжеств, связанных с вручением ей  премии «ПОЭТ». Конечно, сказались волнения. Мощенко вопрошает: не навестил ли ее, часом, Президент? Инна смеется: - Нет, не навестил.
С юмором рассказывает о знаменательном дне, о своём беспокойстве:  придёт ли народ, не будет ли полупустым зал в этой роскошной гостинице? И о последующем волнении, охватившим её до дрожи, уже при виде полного зала, который стоя приветствовал Поэта.
Вспоминаем возмущение  Сталина: «Кто разрешил вставание?», когда ему доложили о горячей встрече в Политехническом музее  Анны Ахматовой, вернувшейся в Москву из эвакуации.
- Но, когда,  - рассказывает Инна, - я опустилась в кресло, и как только мне предоставили слово, воцарилась тишина, все тревоги мгновенно улетучились.
   Остались Поэт и стихи.   Когда умолк голос Инны Лиснянской, зал взорвался аплодисментами, и все, до единого, встали. Аплодисменты долго не смолкали. Лиснянская  подняла указательный палец, - это означало, что она прочтет ещё одно стихотворение. Потом выходили с поздравлениями друзья. Мощенко вспоминает, что, когда он поднялся на сцену,  Инна сказала ему: - Я ничего не вижу, все мелькает и кружится. - Ты прекрасно выглядишь и хорошо держишься, - поддержал её он.
Инна Лиснянская, действительно, достойно выдержала «испытание радостью». Однако и положительный стресс оставляет след. Наступила усталость.
Но сегодня уже полегче, - говорит Инна.

Мы выпили по глотку вина за здоровье Инны, а я передала ей поздравления читателей моей (Светланиной) страницы на Стихире. По-моему, ей было приятно их получить, она поблагодарила и очень порадовалась за Светлану, одобрив мою работу.
Мощенко ещё раньше рассказал Инне о моих страничках на сайте, посвященных  Светлане Кузнецовой. Она предложила мне, (в письме к Мощенко, которое он мне переслал), стихотворение «Сороковины», а также посоветовала найти воспоминания Виктора Астафьева о Светлане.
Теперь же на даче, сидя за столом, Инна поинтересовалась: пригодились ли ее советы?
- Воспоминаний Астафьева я пока не нашла. А стихотворение – да. Я его включила.
   
Мне хотелось показать, как выглядит на сайте страница, посвященная Светлане, но, увы!.. На даче уже давно не работает интернет.  Мой сын попросил разрешения взглянуть, в чём там дело. Татьяна Алексеевна проводила его к компьютеру. Инна сказала очень приятные слова в адрес моего сына. Спросила, чем он занимается. – Он - кандидат технических наук, руководит большим проектом, а для меня самый лучший на свете сын и друг. – Это сразу видно, - ответила Инна.
Мы вернулись к разговору о моей работе над Светланиной страницей на сайте.
И тут я вспомнила, что одна дама в областной иркутской газете высказалась по поводу стихотворения Инны «Сороковины»: «Кто-то называет их злыми, кто-то - по-матерински горькими».
¬- Злыми? – откровенно удивилась Инна, - Как так можно?... Я Светлану очень любила. Очень.

И снова нахлынули воспоминания: молодость, дружеские посиделки, присказки и поговорки. Посмеялись, вспомнив одну из прибауток: «Альгис рыбу не ест», которая мне ничего не сказала, так как возникла ещё в общежитии Литературного института, до моего знакомства со Светланой.
Я напомнила, что тогда, вечерами, у Светланы мы гадали на кофейной гуще. Инна засмеялась: - О, да!

   Вспомнили поэта Григория Корина, первого мужа Инны и отца Лены. – Он сейчас, после всех потерь, очень одинок, - сказала Инна, - Лена заботится о нём. Володя, позвони ему….
Я сказала, что я храню книгу стихов, которую мне подарил Корин. Инна с интересом спросила, какую и когда.
В те времена Инна Лиснянская ещё появлялась у Светланы вместе с Годиком – так звали Корина в дружеском кругу. И чувствовалось, как сильно он ее любит. Замечательный живой, трогательный образ Инны - в его поэтическом сборнике «Смена ритма», в цикле стихов «Повесть о моей Музе». Но, не менее, прекрасен, на мой взгляд, и образ самого автора, чуткого, любящего, умного мужа и отца,  добрейшего человека с широкой нежной душой. Недаром Светлана не приветствовала разрыв их отношений. (Первое из двух стихотворений, посвященных Светланой Инне, относится к тому периоду).
   Под дарственной  надписью на книге Григория Корина: «Милой Але от Гриши», проставлена  дата: 13 (месяц – неразборчиво) 1970 г. Инна тоже подарила мне в ту пору книгу,  которую не удалось, к великому моему сожалению, сохранить: мне её не вернули.

Мне очень понравился дом Инны Лиснянской, хотя внутри я не была, но с моего места мне был виден коридор и распахнутая дверь в просторную комнату, на дальней стене которой висел большой портрет Семёна Израилевича. Липкин был импозантным, на мой взгляд, красивым мужчиной. А слева по коридору была открыта дверь в спальную комнату (напротив ванной), откуда слышались голоса Татьяны Алексеевны и Алёши: они пытались реанимировать интернет, связывались по телефону с провайдерами. Но тщетно…

Владимир Николаевич предложил мне «взять интервью», чем меня озадачил. Я приехала просто повидать Инну, просто поговорить. Сроду не брала никаких интервью. И тут же, конечно, забыла, о чём хотела расспросить. О родителях Светланы: Инна мне сказала, что они часто меняли местожительство, чтобы избежать репрессий. Я знала от Светланы, что, когда она впервые приехала в Москву, то жила у Инны. - Как долго?
  . - Да,- подтвердила Инна, - около двух лет, пока не купила однокомнатную кооперативную квартиру, которую вскоре удалось обменять на двухкомнатную на Красноармейской улице, у станции метро «Аэропорт».

Инна поинтересовалась моей работой на Стихире. Я ей рассказала, как это выглядит.
Она была рада услышать, что Светлану читают с большим интересом (уже более 11 тысяч читателей и более 500 благодарных отзывов).
   
Я попросила разрешения опубликовать на своей странице проникновенный, потрясающий душу, венок сонетов Инны Лиснянской «В госпитале лицевого ранения», который сама она определяет, как поэму:– Пожалуйста, - разрешила она. Это произведение очень-очень ей дорого.

Но тут мы с Владимиром Николаевичем вспомнили, что засиделись: прошло больше двух часов, – обстановка к тому располагала. Инна попросила Татьяну Алексеевну принести её новую книгу - « Птичьи права» (АСТ, издательство Хранитель, Москва, 2008, тираж 3000 экз.).
А пока она подписывала нам книги, Алёша и Татьяна Алексеевна пощёлкали фотоаппаратом, запечатлев нас на память.
На моём экземпляре книги Инна Лиснянская оставила дорогие для меня слова: «Милой Александре Владимировне с благодарностью за деятельную память о Светлане Кузнецовой»,   
5 июля 2009, подпись.

Уезжали мы с радостным чувством: так тепло и уютно прошел этот пасмурный, дождливый день. Радость и дома не покидала нас до конца дня.

Назавтра, 6-го июля, я позвонила Инне Львовне, чтобы поблагодарить её за гостеприимство, и услышала: - Умер Василий Аксёнов! Я понимала, какой это удар для Инны Лиснянской. Это огромная потеря для  всех нас, для целого поколения, поколения второй половины XX-го века!
Пусть вечно горит его свеча!

P.S.  Я забыла упомянуть, что, прощаясь, я оставила свои воспоминания: "Подруга. Повесть о Светлане Кузнецовой".
Инна прочитала их сразу, как только мы простились. Повесть ей очень понравилась. Очень, - подчеркнула она. И ещё много лестных слов я услышала в отношении моей «Подруги».
Оценка Инны Лиснянской, поэта и близкого друга Светланы Кузнецовой, для меня была очень важна! Ведь кто ещё, как ни Инна, хорошо знал Светлану и искренно её любил?

   Спасибо, дорогая Инна Львовна! Спасибо Вам за приём в Вашем замечательном доме, за прекрасный подарок – книгу стихов «Птичьи права», за добрые слова в мой адрес и высокую для меня оценку повести о Светлане!

С уважением и любовью,
Александра Плохова

                ***


08 июля 2015.
(Повтор публикации от 13 июля 2009, но с другой фотографией в заставке по случаю выхода нового романа Владимира Мощенко - "Голоса исчезают - музыка остаётся", в который автор включил этот рассказ в главу 10, посвящённую Инне Лиснянской).


Рецензии
Здравствуйте, Александра.

Вы, Александра, важное и нужное дело делаете, публикуя поэзию Светланы. Сколь прекрасные стихи и строфы можно найти в её 1000 стихотворений! Не могу не процитировать снова некоторые из них:

©

И тишина. И свет иных планет.
И рой существ, что над землей роится.
Но красота, которой больше нет,
Дороже той, которая родится.

Приятно привечать и отвечать
Тому, кто понимает и жалеет.
Но утвержденной памяти печать
Над беззащитным будущим довлеет.

И мне сейчас не эта даль видна,
Не мошкара, танцующая в круге,
А платье цвета красного вина,
Которое так шло моей подруге.

80-е

***

Не туда нашу жизнь повернуло,
Где легко разминуться с бедой.
Дорогими духами пахнуло,
А запахло сырой лебедой.

Что с того, что мыслители где-то
Мыслят в эти минуты о нас,
Если холодом сердце задето,
Если близок полунощный час?

Что нам проку в сужденьях и толках,
Если в нашем последнем углу
Мир, разъятый в зеркальных осколках,
Под ногами хрустит на полу?

80-е

***

В цветастом наряде, в обнимку с бедой,
Сидела подруга. А рядом
Летали подёнки над грязной водой
И хвастались черным нарядом.

И я говорила ей странную речь
О том, что сама я — подёнка,
О том, что мне жизнь неприлично беречь,
Когда она вся — похоронка.

О том, что не стану минуты считать,
Которыми так небогата.
О том, что мне надо летать и летать,
С восхода летать до заката.

Что нужен мне только мой чёрный наряд,
Прозрачные черные крылья,
Которые сладкую легкость творят
Над зарослями чернобылья…

80-е

***

«Носим ношеное. Любим брошенных».
Это слышала в детстве не раз.
Это — в далях, пургой запорошенных.
Это — наша судьба без прикрас.

Нет, подруженька, лучше не будем
Ту далекую жизнь вспоминать,—
В подсознанье случайно разбудим
То, что нынче не надобно знать…

80-е

***

Открыв тебе, моя подруга, двери
В дом, где над поздним постиженьем бьюсь,
Поговорю о вере и доверии,
Покаяться в грехах не побоюсь.

80-е

***

Легко уступить. Легко отступить.
Забывчивы мы и нестроги.
Устами нашими — мёд пить,
Словами — мостить дороги.

Потехе — час, и последствиям — час.
А время — огромная ступка.
Но всё же порою нисходит на нас
Великая жажда поступка.

Во всю свою мочь мы рвёмся помочь,
Над чьей-то бедой суетимся.
Но помыслы эти уходят в ночь,
А ночи мы с детства боимся…

80-е

***

В прабабкиной коробочке в эмалевой
Лежал тот крест, который ты теперь
Вымаливай. Вымаливай! Вымаливай…
Но в возвращенье всё-таки не верь.

…Сладчайший дар небесного Париса,
Веками вожделенного Христа,
Он легок был, тот крест из кипариса,
Но высота была им отперта…

80-е

***
Алле Марченко

Может, я ведаю жизнь, но, увы, не пророчица.
Все, что скажу я, ты знаешь, подруга, сама:
Умная женщина — это подчас одиночество,
И одиночеством полнятся наши дома.

80-е
***

Встанет волчье солнце над урманом,
Всю тайгу мою позолотив…

80-е

***

Но на этой земле неудобной,
Где у нас — ни кола ни двора,
Даже примеси крови подобной
Никому не приносят добра.

80-е

***

От нас с тобой иная жизнь таится,
Где можно всё — ограбить и убить.
Но маету, что в золоте томится,
Освободив, вовеки не избыть.

Но маету, что ластится и манит,
Не отогнать рукой, как мошкару.
Она глаза желанием туманит
И завистью сжигает на пиру.

80-е

***

Брось ты сегодня тоску и опаску:
Вечер — законное время утех.
Я расскажу тебе русскую сказку,
Самую русскую сказку из всех.

Если прабабкину верить завету,
Если поверить старинушкой новь,—
Бродит, подруженька, бродит по свету,
Как побирушка слепая, любовь.

Будет ответом за всё тебе нежность,
Сладкая, гладкая тяжесть кольца.
Только грядет впереди неизбежность
Лютой расплаты, лихого конца.

Дали окрасит багряная краска,
Чей-то багряный рассыплется смех.
Это, подруженька, русская сказка,
Самая русская сказка из всех.

80-е

Теперь об Инне Л. Вручена премия… Проведена встреча. И человек заболел. Когда-то в произведении Гёте дух отрицания говорит о себе, что он обречён желая зла творить добро (по его сверх-субъективному восприятию, конечно). А власть государства зачастую, декларируя добро, творит зло. Не лучше ли всяческим образом выходить из её "добрых" объятий, в которых (во многие временнЫе периоды, эпохи) желание использовать 100%, а желание одарить благом 0% ? Думается, и судьба Светланы тому свидетельство. Государство учит плохо. Талантам мешает, стремиться исказить под себя. Народ развращало неверием, сейчас - псевдоверием. Также тем, что делало соучастником в своих преступлениях, повязывая кровью. Попробывал бы кто-то из краснооармейцев или журналистов воспротивиться "братанию" с гитлеровской Германией, нападению на Финляндию, совместному с немецко-фашистской Германией разделу Польши, мирному присоединению Прибалтики, репрессиям, культу личностей и воинмтвующему безбожию. И сам бы был репрессирован, пытан, казнён. Даже своих ставленников, прикормышей и выкормышей подобная система благодарит гадко и зло. И снова хочется вернуться к знаковым стихам Светланы. Сдаётся (по не процитированному), изрядно вредила ей магия, её увлечённость ею. Однако о другом:

***

Нет, не о страшном, непонятном мире,
Который нам не пересотворить,
О старости, о холоде в квартире
С тобою мы не станем говорить.

Не станем вспоминать о том, что стало
Не с нами, а с другими на земле,
О том, что отпылало и устало,
Но затаилось углями в золе.

Мы станем вспоминать с тобой, подруга,
Не нацию и даже не народ,
А тех людей от севера до юга,
Что мы друзьями звали в свой черёд.

Мы станем вспоминать с тобой не дали,
Которые вместились в наши сны,
А тех людей, что нас друзьями звали
И были в утешенье нам даны…

80-е

***

Под осенним неласковым ветром,
Самым ласковым в этом краю,
Я, одета в добротное «ретро»,
В достижимые дали смотрю.

Скоро снег надо мной закружится,
Застилая заветный закат.
Потому-то на сердце ложится
Невозможно печальный загад.

Если только родимое лихо
Не сведет меня вовсе с ума,
Я пройду осторожно и тихо
По тебе, молодая зима...

80-е

***

Время течёт. Высыхает русло.
Где же улыбка? Где волосы русые?

Вечные поиски абсолюта...
Вечные поиски дивного дива,
Ибо реальность непрочна и лжива,
Ибо удачи редки и случайны...
Где же оно — средоточие тайны?

...Жизнь на вопросы не отвечает.
Ветер рябинушку в поле качает.

80-е

***

Вспомнить цвет твоего янтаря
Словно зимнего солнца коснуться.
…Я проснулась ни свет ни заря,
Ибо надо мне было проснуться.

Ибо надо мне было понять
Тёмный смысл потаенного пенья,
Ибо надо мне было отнять
И себя и тебя у забвенья.

80-е

.

Замечательно! Приглашаю и Вас в поэтические гости на мою страницу. Будурад обоюдному продолжению нашего знакомства.

С теплом и уважением

Гавриил Тишков   25.08.2017 21:14     Заявить о нарушении
Прекрасная рецензия! Так меня порадовала!
Простите, Гавриил, за долгое молчание: причина - проблема с глазами - начался послеоперационный период.
Под мою диктовку пишет сын. И читает мне вслух он же когда находит свободное время между своей работой, домом, детишками и моим лечением.

Спасибо Вас за отклик, внимание и добрые пожелания! Это для меня большой подарок!
С глубоким уважением,
Александра

Александра Плохова   05.09.2017 18:57   Заявить о нарушении
Не хотелось мне упоминать про проблемы, но как ещё я могу оправдаться перед Вами, уважаемый Гавриил? Как Вас не поблагодарить за такой подарок?
Низкий Вам поклон!
Александра

С исправлением ошибок писала лично, сама. Но прочитать это пока было трудно.

Александра Плохова   05.09.2017 19:21   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.