Будь моей, во веки веков...

Я смел под тяжестью неба? Не правда.
Но что до них,
Тех, твоих
остальных?
Для них лик твой, не спасенья отрада.
И ты будешь в руках их
Одной из двоих,
Из троих.

А я знаю, должна быть одна ты,
В жизни, в судьбе,
до могилы, до смерти, до гроба.
Они такт отбивая идут как рабы, как солдаты.
И ни мне, ни тебе,
Не хотелось бы видеть их ноги.

А мои, не солатским устроем,
Шли годами,
По отвесам каменных круч.
Я иначе, для тебя лишь, на веки был скроен.
Шёл горами
На твой, еле видимый луч.

Уставал я и падал, и сдавался
Без сил
У огня.
На рассвете, речною водой оклемался,
И сколь было во мне, я просил,
Лишь увидеть тебя.

А ты помнишь? Закатное небо над нами?
Поцелуи бежали,
А слёзы текли.
Твою спину я взял, в раскрытые тёплые длани,
Мы лежали,
И встать мы тогда не могли.

А ты помнишь, разбитое сердце асфальта?
Мы смеялись тогда,
Любви не смывая с лица.
Я звенел и дрожал, от твоего, прекрасного альта,
Но не знал никогда,
Про разбитые наши сердца.

И вот дай мне дышать,
Твоим телом,
И души твоей наготой.
А иначе бежать мне опять,
Безумно, и только на вид, очень смело.
За пустые леса, за заветной горой.

В тишине безответно мерцающих красок,
Я всегда очень близко.
С любовью, но без оков.
В трептной нежности, я не ношу намалёванных масок.
Я твой ныне и присно,
Будь моей - во веки веков...