В нашем пекле царит свобода

В нашем пекле царит свобода,
В преисподней царит игра.
Называй меня как угодно –
Не тяни меня только в рай.

Называй меня как захочешь –
Я в ответ – захохочу.
Прихожу я в свой замок ночью
По безумной луны лучу.

Там балы в сине-лунных залах,
Зеркала в переливах штор.
Если б только другие – знали,
Если б поняли только, что

Зеркала отражают тайно,
Когда я прохожу сквозь них.
Зеркала утверждают – ангел,
Только крылья и дух – черны.

Белый профиль, чернеют кудри,
Перемазанный чем-то рот.
Эта пудра – не просто пудра,
И помада – совсем не то.

Чем ты пудришь лицо, изгнанник?
Чем помадишь капризы губ?
Если б только другие – знали,
Чем когда-нибудь стать смогу.

Что мой профиль – как нож двуострый –
Лишь едва не заденет вас.
Мои тёмные братья-сёстры
В чёрном бархате кружат вальс –

В лунном замке, куда, скитаясь,
Прихожу иногда во сне.
Иногда, как воронья стая,
Прилетают они ко мне.

Мой камзол в зеркалах чернеет,
Точно зеркало – это шкаф.
Иногда прохожу во сне я,
Иногда воплощаюсь в явь.

Мой камзол – бархатисто чёрен,
Пахнет розой луна манжет.
Иногда я – полночный ворон,
Иногда – вороний поэт.

И зовите меня безумцем,
И зовите меня шутом.
Братья-сёстры мои смеются
В чёрном бархате пыльных штор.

Что скрывают зеркал провалы,
Коридоры в тот лунный зал,
Где все губы – вишнёво-алы
И вороньи черны глаза?

В зеркалах пролетают – крылья –
Или фраки – не разобрать.
Назовите безумцем, или
Кем угодно – но мне пора.

Бал закончится ранним утром,
Петухи пропоют восход.
Ещё надо лицо напудрить
И накрасить капризный рот.

Моё сердце – чернее ночи,
А душа – холоднее льда.
Называй меня как захочешь,
Только я ухожу – туда.

Моя суть – ледяное пламя,
Не зовите меня в добро.
Я безумец? И черти с вами –
А вернее – наоборот.