А

То ли взрослеем, то ли торопим жизнь. Я жду сентябрь, как смертник ждёт приговора. "Всё,- говорят- проходит, ты только держись", а у меня за окном июль и осенняя непогода.

Странно, что не заладилось только сейчас, когда на улице должно быть по-летнему. Там, на мосту, двинул стрелки последний час, и мы вложили с тобой в руки плеть ему.

Да, о другом мне не пишется, не читается. Видимо, жажда писать - это главная слабость. Руки к листу так и тянутся, так и маются. И слова забирают всю моральную эту усталость.

Я срываюсь лишь только в строчки, ни слова лично. Хотя что-то внутри всё требует разговоров. Я беру, поджигаю из полного коробка спички, ты любишь их тлеющий запах, но не выносишь укоров.

Я в своей голове оформляла так долго конец июня, что смирилась с ним даже и приняла как награду. Но, знаешь, бывает, что я иногда тоскую, а иногда, что тебя нет рядом, как дура рада.

[не дай бог...] При встрече [...она случится] я ни слова не выполвлю, кроме "иди поближе". Подойду [а время всё мчится, мчится] и начну обнимать, как любимую из ста книжек.

Каберне о тебе, и Бетховен с "Лунной сонатой". Открываю бутылку новым купленным штопором. И в вино вкус крови и стонов твоих впечатан. Моя девочка, я скучаю.[так тихо, шёпотом]