Лунный Царь

Там, в ночи, где луна рассыпает
Своё зыбкое золото вод,
Царь стоит — ничего не желает,
Только в озеро смотрит и ждёт.

Он красив. Он суров. Он безмерно
Одинок, как замшелый утёс.
За спиной — перепуганные девы,
Впереди — только холод, да пёс.

Ничего не трепещится в сердце —
Ни улыбки, ни гнева, ни лжи.
В том лесу, где расставлены силки,
Не поймать улетевшей души.

А когда-то… О, звонкая охота,
Солнца брызги сквозь частые сучья,
И внезапно — крадущийся кто-то,
Рыжий зверь, но не зверь — а та, чудо!
Та, которую встретишь однажды
И потом не забудешь вовек.
Ветки вздрогнули, вздрогнули дважды —
Поднял голову юный отрок.

«Ах, — шепнул он. — Постой, помедли».
Среди листьев — огромные очи.
Белый стан распустившейся вендилы,
Что темней и слаще ночи.

И она — о, как пела, манила,
Уводила к прозрачной воде,
И на каменный пол уронила
Красных роз лепестки в холоде.
«Я твоя, — шептала. — Навек».
И тянулись, тянулись руки,
Только счастье — мгновенный побег,
Только ночи… А дальше — мука.

И чтобы её удержать — одну,
Чтобы свет её бил в него,
Он решился пройти сквозь войну,
Не прося ни у кого ничего.

Он не понял, что любят не так:
Не за золото, не за мечи.
Он ломал человеческий мрак,
А в ответ — только ветер в ночи.

Она не кричала, не звала,
Не бросалась под меч и коня.
Просто тихо в окне замерла —
И однажды растаяла, не храня
Ни обиды, ни злого лица.

Он метался. Искал. Нет следов.
Только зеркало озера лжёт:
«Никаких не бывает оков,
Если сердце само уйдёт».

А он думал — он всё для неё:
И трофеи, и шум, и алмаз.
А она попросила всего —
Просто взгляда, не пряча глаз.
Не дождалась. Ушла в тишину,
Где ни башен, ни медных труб.
Он остался доживать свой век
С ледяным ожогом губ.

Ветер. Луна. И стылый гранит.
Счастливые минуты — сорняк,
Что безжалостно сердце хранит.
Одиночество — это как враг,
Что поселился в груди.