Памяти фронтовых медсестёр

               
              Веры Артёмовны
               Лазарчик   
               
Вера Артёмовна Лазарчик,
Вам  сегодня же, семьдесят лет.
Жить вам выпало в век не сказочный,
Что бы в нём свой оставить след

Комсомольское поколение
Окровавленное войной,
Жить стремившееся  по -Ленину,
Путь, не ведавшее иной.

Вы  из них, вместе с их героикой
В ратном деле и в их труде…
«Переломанные» «Перестройкой»
В государственной чехарде.

Рядовой медсестрой с солдатами
Вы к победе свой крест несли
До победного,  сорок  пятого
Ради будущего земли.

И  потомки, спустя столетия,
Будут с гордостью вспоминать
В родословном своём соцветии
Их далёких «отца и мать».

И какая  ни - будь синеглазая,
Орден памятный ваш  храня,
Скажет людям, - и я ведь Лазарчик,    
 « От Победы моя родня».

Фронтовой медсестре

Старушка умирала истомясь,
От боли и по прошлому, тоски…
И те, кто ей особенно близки,
Увидели, как рвётся эта связь.

А ей  хотелось:  с обомшелых лет
Подняться в рост фигурою бойца,
Героем быть до самого конца,
На ком Победа оставляет след.

И виделось ей про себя кино:
Замужество и раненный комбат,
В теплушках и в землянках свет лампад,
И, что на фронте испытать дано.

И  вот, финал. На сломе двух эпох.
И смертью обожженная душа,
Ввысь поднимается навечно, не спеша,
Социализма, испытав подвох.

С  последней, тайной думой, о своём…
С изменою «вождей», не примирясь,
Иудами, представив эту  мразь,
Ушла… в тот мир, что мы « иным»зовём.

Кто переймёт величие души?
На эстафете перестройки ломкой?
Обманутые бизнесом потомки,
Меняют эту ценность на гроши.

А если бы не выдержали мы
Фашистских полчищ яростный навал?
Рабами немец нас бы называл
От Бреста и до самой Колымы.
…
Да хороши и Юг и виноград,
Курорты заграничных берегов,
Но, вспомните, идущий на врагов,
От Красной площади ноябрьский парад.

Но, вспомните  от Волги до Днепра,
А после, и до Эльбы наш поход
Так, чьею  кровью  красился восход,
Когда  « виват «  меняли на «ура»

…На лентах  даты памяти живой:
« В.И. Мочаловой от сына и от внуков «
Давили горло траурные звуки,
И каждый понимал: должник  он твой...