Это дворец тех, кто любить не умеет

Это дворец тех, кто любить не умеет.
В этом дворце смех шепчет фонтаном-змеем.
Здесь каждый рот – ал и искривлён гарротой.
Каждый из нас устал изображать кого-то.

Каждый из нас – лёд, ибо любить не может.
Каждый из нас – лорд с ангельски-белой кожей.
Каждый из нас – ад прячет в глазах-пещерах.
В этом дворце сад пахнет огнём и серой.

Каждый из нас как маски меняет лица.
Эта рука - тонка, это рука убийцы.
Гляньте в озёра глаз, что серебрятся ртутью.
Может, теперь для вас «завтра» уже не будет.

Может быть, этот вальс будет для вас финалом –
Вспыхнут озёра глаз магмой кроваво-алой,
И прикоснётся рот к заледеневшей коже.
Леди, я просто тот, кто полюбить не может.

Сердце в груди – увы – холодно, хоть и вечно.
Леди, не могут львы вдруг пожалеть овечек.
Леди, моя душа? Бросьте, пустые бредни.
Леди, последний шаг в вальсе – для вас последнем.

Волки и львы в телах столь совершенных кружат.
Пена манжет бела, чёрный сюртук заужен.
Пальцы мои как лёд, ногти - острее стали.
Леди, я только тот… Леди, вы так устали.

Леди, зачем дрожать? Выпейте лучше – залпом.
Взгляд – остриё ножа – перерезает «завтра».
Леди… упал бокал, кожа - белее мела.
Эта рука - тонка, эта рука – умела.

Леди лежит у ног – куклой в кровавом лаке.
Мне уже всё равно – я не умею плакать.
Плакать, любить – увы! Или же это – счастье?
Рвут золотые львы белых овец на части.

Кто-то упал ещё в цепкую сеть объятий,
Кто-то оплёл плющом - алым - лицо и платье.
Это такой дворец – это обитель наша -
Ордер пустых сердец, волчьих законов чаща.

Волки в шелках ведут в этой кровавой пляске.
Волки скользят по льду, волки срывают маски.
А зеркала - пусты, окна - черны и слепы.
Этот дворец застыл в вечности чёрным склепом.

Этот закончен бал – алым паркет запятнан.
Гости лежат в гробах – их отвезут обратно.
Скоро гардинный шёлк вспыхнет зарёй с востока.
Может, однажды волк всё же полюбит – волка?