Здравствуй, девчонка-весна

Мягкие русые волосы, светлый и гордый взгляд.
Жизнь разделилась на полосы уже много лет назад.
В сердце ни страха, ни горечи, только огонь обид.
Знаешь, а он, действительно... вот уже год как горит.
Была ли в ее прогнившей, пропитанной криками зла,
Бедной и жалкой душонке пора под названьем "весна"?

Помнишь, быть может, девчонку? Помнишь сияние глаз?
Помнишь ее запутанный, по-детски азартный рассказ?
Помнишь, смеялась так весело... Смеялась сама над собой!
Сквозь смех: "Как меня угораздило влюбиться в такого, как мой?"
И я уловил горчинку. Не веришь? Клянусь, уловил!
Она словно знала сначала, чем эта любовь ей грозит.
Тот день я запомню надолго. Она подошла, как всегда,
Прекрасна, легка, беззботна, и так непривычно... грустна.
В глаза посмотрела упрямо, и твердо сказала:
"И что?
Хоть верь, хоть не верь, мой приятель. Люблю я его все равно!"
Она улыбнулась печально (клянусь! Я видел слезу!),
Мы знали, что это прощание. "Забудь! Соринка в глазу".
Промолвила моя девочка, потупив стыдливо взор:
"Ты знаешь, открыть я обязана тебе мой недавний позор.
Ты знаешь, как падки подружки к гадалкам с вопросом ходить...
И знаешь, что? Мне нагадали, что мне с моим милым быть!"
Она улыбнулась сквозь слезы, и тут я опешил всерьез.
Как так?! Моя милая девочка, не склонная к миру грез...
"Да ты никогда не верила в подобную чепуху!"
И, каюсь,тогда от отчаяния почти на нее кричу.
Она... а она лишь вздохнула, погладила по плечу,
А я от злобы и горечи в объятиях любимой дрожу.

Каким же я был трусливым! Представить не в силах сам.
А раньше так самоуверенно кричал: "Никому не отдам".
Но время идет, что поделаешь, девчонка уже не та.
Я видел. Ее посетил я, ну где-то лет десять спустя.
Так вроде еще молодая. Откуда тогда седина?
И судя по обстановке, давно уж живет одна...
Безмолвной и робкой тенью она прошептала:
"Привет.
Я рада тебя видеть. Останься со мной на обед".
И то прозвучало как просьба. А раньше бы был приказ.
Милая, милая девочка, что же осталось от вас?
Что ж тебя так сломило? Молча за ней прохожу.
Повсюду пустые бутылки. Я сдержан, с трудом молчу.
Она как возьмет и заплачет! Тягуче, надсадно, навзрыд.
"Эй, перестань, не надо. Ты победила, я бит".
Она головой покачала, чуть-чуть усмехнулась тайком.
"Что ты застыл на проходе? С пьянки остался ром".
Она открывает бутылку, из горла отчаянно пьет.
Что с тобой стало, девчонка? Больше душа не поет?

"Слушай, мой милый приятель. Помнишь, влюбилась в кого?
Был он таким разгильдяем, по бабам ходил, пил вино.
Вроде кололся чем-то. И крупные были долги.
Глупой была, полюбила. За что? Усмехнешься ты.
Да вот и сама не знаю. Но сердце скакало в груди,
Когда я его случайно видела где-то вдали.
Когда подходил, прикасался, всё трепетало внутри.
Мне почему-то кажется... прошло только дня три.
Что скоро вернется с гулянки, скоро откроет дверь,
И я, несомненно, забуду череду проклятых потерь.
Что же с ним стало, спросишь? Давно уж скончался он.
Вроде от передоза..." Она испустила стон.

Я замер, глядел в одну точку. Очнись! Вот же рядом она!
Но нет. То чужая старуха. Совсем не девчонка моя.
Стоит предо мной уставшая, без огонька в глазах,
Без голоса звонкого, громкого, существо в злобных слезах.
А я... я любил не такую. Она не любила того.
Нам стоило быть разборчивей. Я медленно взял пальто.
Мне делать тут больше нечего. Девчонки веселой нет.
Давно уже милой прелестницы простыл легкомысленный след.
Не надо любить девчонок. Не надо таких, как она.
Смотрю в ее взор некрасивый, а вижу лишь сгусток зла.
Вижу осколки печали, искру одинокой тоски.
В общем, если задумал любить, такую ты не люби.
Не люби, если лет через десять, глядя в родные глаза,
Сказать ты уже не сможешь: "Здравствуй, девчонка-весна."