***

В молчании глухом холодной ночи звёздной
Она шагала по травам босиком,
Что ледяной росой покрылись. «Поздно,
Иду» - сорвался тихо вздох.

Перед глазами личико дочурки улыбалось,
Слеза невинная стекала по щеке ребёнка,
Дрожали бледные губки, смеялось
Лицо детоубийцы. Слишком громко.

С лица дочери нежно убирая окровавленные пряди,
Рыдала мать, и слёзы падали на маленькие ладошки дочки.
А девочка лежала на коленях её, слабо улыбалась, глядя
В небо, где были рассеяны маленькие звёздочки.

«Мам…» - на последнем дыхании беззвучно она прошептала,
Взгляд затуманился, а слабая улыбка всё ещё осталась на лице дочери.
Женщина вскинула голову и громко закричала,
А затем, склонившись над своим ребёнком, задрожала, рыдая всё громче.

Душегубец всё ещё смеялся, мерзко и оглушительно. «Мразь!» -
Она набросилась на убийцу, но он оттолкнул её, стал душить.
А женщина, нащупав рукоять на его поясе, выдернула нож и ударила. Вода и грязь
Полетели в стороны, убийца упал, но обезумевшая от горя, она продолжала его бить.

Теперь она идёт по росистой траве уже ничего вокруг не замечая,
Лишь произносит безмолвно : «Ты ушла, моя девочка, теперь мой черёд».
Вот проходит по деревянному мосту, к самому его краю,
Закрывает глаза, произносит дорогое имя своей дочки и подаётся вперёд.