Привет

[Кто-то знает, к чему это может привести]

Ну вот смотри. Я звоню. Вот "привет". И что же?
Дальше что мне тебе сказать? [Я безумно боюсь]
Ведь если в сердце закрытое вновь растревожить,
Я, пожалуй, [без вина, насовсем] свихнусь.

Отпусти ты меня сквозь ночной, и вечерний, и утренний свет,
Я останусь тебе — ромашковым сахарным чаем.
[Не]твое "ничего не бойся" — гимн на много прекрасных лет,
И послушно я страх выключаю.

А что будет, родная? Знаешь же, что восход, потом
Не будет бередить ни капли в тебе.
Давай мы оставим все скрытые смыслы в следах гематом,
И начнем говорить спокойно — душа к душе.

Я честнейше тебе говорю: не надо. Хватит, хватит.
Я прошу тебя, не доставай моих запрятанных демонов
Из-под полога небесного свода кровати.
Ни к чему оно, освобождать их от тесных оков.

Хватит ли сил прекратить? Пожалуй. Все себя исчерпало.
Однажды станет мое ледяное спокойствие — нерушимо,
А рубить связующую души нить и запах сандала
Всё равно, что сбросить бомбу над Хиросимой.

Я простить не прошу, я скажу лишь: спасибо.
Я жалела [бог видел] сто тысяч нелепых раз.
Но если б вернули меня назад, я б красиво
Кинулась  также в пропасть зелёных глаз.

Вот смотри. Я звоню. Говорю я "привет".
А что дальше, родная, ну что же?
[Не] люблю я тебя, [не] люблю. Пистолет
Мою душу исправить не сможет.

Каюсь лишь в том, что стократ убивала тебя.
[Я боюсь] В груди твоей расцветет вишня,
И с новой весной ты полюбишь себя,
Забывая о всех скрытых смыслах.

Каюсь в том, что хотела звонить я с утра,
Прочитав только. [каюсь, каюсь] здравый смысл не разрешил.
А потом... Солнышко, сонно привстав,
Осветило [не]разума тесных перил,
Все развеяв.
Смех и прах, и никто не просил.

Вот смотри. Я звоню. Говорю вот "привет".
Только, милая, вовсе не нужно.
Разве хочешь ты? Боже. Дать бы обет,
Что с тобой я. Но готовлю другому ужин.

Вот смотри. Я звоню. Говорю я "привет".
А что толку, родная, ну что же?
Давай-ка, хорошая, нужный [и слабый] совет:
Давай прекращать сдирать с себя кожу.