История из прошлого века

Был человек богат и уважаем,
Фамилию и титул гордо нёс,
Друзьями за весёлость обожаем,
Причина вздохов дЕвичьих и грёз.

Но встречей роковою, хоть короткой,
Он был повержен, словно Ганнибал:
Увлёкся опереточной красоткой
Настолько, что от страсти погибал;

За ней по всей Европе волочился,
Большой скандал разжечь не преминув
Тем, что допрежь с невестой разлучился,
Ненужную свободу той вернув.

Певица ж, как приверженец искусства,
Роскошно роль и пламенно сыграв,
Вдруг изменила кардинально чувства,
С антрепренёром оперным удрав.

От ревности герой наш бесновался,
Но поостыл и возвратился в дом;
Там в прежнем качестве обосновался,
И всё пошло обычным чередом,

Но только внешне: стыд его коробил,
Перед невестой брошенной вина.
И час для покаянья скоро прОбил.
Ему открыли. "Госпожа больна", -

Печально и отрывисто сказали,
И вот он о себе доклада ждёт
В пустом и непривычно гулком зале.
И голос, словно шелест: "Пусть войдёт", -

Как будто говорящая устала.
Болезненно напрягся слух его;
Шагнув, он замер: "Боже, что с ней стало!
Помилуйте, за что же? Для чего?!

Какой подлец я! - мысли заметались. -
О ангел мой! Куда же я смотрел?!"
На том лице одни глаза остались,
И взор их лихорадочно горел.

Стремясь наощупь пеньюар поправить,
Платочек нервно комкая в горстИ,
Она спросила, с чем его поздравить;
Он на колени бросился: "Прости!" -

И говорил ей сбивчиво, надрывно,
Что всё сумел лишь нынче оценить.
Она ему внимала непрерывно,
Но не могла и звука проронить,

Ответа дать не в силах иль не зная;
Слеза сползла по худенькой щеке
И клякса показалась кровяная
На вышитом батистовом платке,

Что, кашляя и морщась, прижимала
Она ко рту костлявым кулачком...
И вот вокруг цветка, чью жизнь ломала
Чахотка, завертелось всё волчком.

Консилиум практически мгновенно
Созвали к ней, и хОром день-деньской
Когорта корифеев вдохновенно
Советовала солнце и покой.

Он ездил с ней в пустыню и на море,
В лес, в горы и старался развлекать -
И стал румянец здоровее вскоре,
Улыбка чаще начала мелькать.

Он был ей предан, и она простила,
Повеселела; тело же худым
И хрупким оставалось, будто сила
Грозила слиться с воздухом, как дым.

В России революция настала;
Дочь у четы счастливой родилась,
Да матери у девочки не стало:
Болезнь в два дня до жертвы добралась.

Он посуровел, похудел, согнулся,
Но дочь взрастил и воспитал как мог.
Ну, а в Россию больше не вернулся
И тем своей семье спастись помог:

ЧТО ждало бы в отчизне дворянина,
Уничтоженья кроме (лишь за чин)?
Его с ребёнком смяла бы махина
Из принципа, без всяческих причин.

А здесь он стал профессором известным,
Но к женщинам утратил интерес.
Раз с дочерью они в ландо двухместном
Отправились гулять в Булонский лес

И встретили старуху на дороге,
Фиалки продающую вразнос -
Отёчное лицо, больные ноги,
Заложенный и шмыгающий нос,

Поношенная скверная одежда,
Обвисшая бесформенная грудь;
В слезящихся глазах - одна надежда:
Купили б господа хоть что-нибудь.

Промолвила она, держа цветочки
В обветренной и красной пятерне:
"Угодно ли букет для вашей дочки?
Взамен всего два су и нужно мне...".

Её рука его рукИ коснулась;
Воспоминанья проблеск вдруг возник -
И женщина как будто бы проснулась,
И он её узнал в единый миг.

Да, то была неверная актриса,
Однако же лишённая всего -
Средств, спутника, точёного абриса,
Изысканного шарма своего...

Вот это встреча! Выйдя на дорогу,
Он тихо ей вопросы задавал,
Суть дела выясняя понемногу
И твёрдо и учтиво в гости звал.

Её любовник бросил; что имела -
Истратила; с карьерой вышел крах;
Другому научиться не сумела,
И навалились нищета и страх

И немощи - попробуй с этой шайкой
Расстаться, с ней сведя знакомство чуть;
Коль свалишься, то станешь попрошайкой...
"Я жду вас", - он сказал, продолжив путь.

И, видя неподдельное участье
Отца, о ней его спросила дочь.
Он молвил: "Это друг, и с ней несчастье
Случилось, - значит, надобно помочь".

"Конечно, папа!" та ему; промчалась
Ночь лунная и утро вслед за ней,
И у ворот их гостья постучалась,
Робея даже прежнего сильней.

Её впустили в дом, что был неведом
Ей прежде - в сАмом улицы конце;
Беседовали мирно за обедом,
И девушка на гостьином лице

Следы проблем с сочувствием читала...
Та, задрожавший рот прикрыв рукой,
Застенчиво и скорбно прошептала:
"Дитя, я не всегда была такой...".

"Я вижу", - был ответ, и предложенье
Отец и дочь ей сделали, крутой
Наметив поворот (не одолженье,
Сказав, всё это, - дружбы долг святой).

Без лишних рассуждений кров ей дали,
Избавили навеки от нужды -
И лишь одно добро в ответ видали...
Куда достойней злобы и вражды,

Высокомерия и безразличья
Забота, сострадание, тепло:
Они душИ прекраснейшей отличья,
Сердец незамутнённых ремесло.