Мальчик, который никак не мог повзрослеть

Мальчик, который никак не мог повзрослеть,
Мальчик, который нёс красоту и смерть
В своих руках, на которых линии жизни
Были выжжены.

Мальчика звали – Тимми, не Питер Пэн,
Мальчик кровавыми лёгкими пел толпе,
Толпа набивалась в пасть концертного зала,
Толпа не знала.

Толпа ничего не знала, вообще, ни чёрта,
А мальчик стоял на сцене – холодный, мёртвый,
Потерянный где-то в потоках кипящей лавы
И в криках «Браво!»

И сердце его безучастно в груди молчало,
Он тысячу раз начинал эту жизнь сначала,
Короткую жизнь – бесконечную – цепь рождений
Голодной тени.

Святым Себастьяном стоял он в лучах софитов,
И волосы-вороны пламенем антрацитов
Горели сине, а люди кричали – имя –
Кричали «Тимми!»
И снова, и снова – «Тимми!» -
Да дьявол с ними!

И в гриме потёкшем на подбородок чистый
Он выходил – херувимом или артистом,
Во рту было горько, во рту было медно-жарко –
Людей не жалко.

Не жалко людей после всех этих лет во мраке,
И газовой камеры, и откровений в замке,
Где ангельской девы оруженосец верный
Рвал перед ним на клочья синие вены,
Полные скверны.

Жалость бессмысленна – чаша давно испита,
Тимми изрезан ножами лучей софитов.
Тысячи лет назад его плоть лежала
На камне алом –

Алом от боли, беспомощной боли детской,
Мальчик из прошлого, мальчик с помпейской фрески.
Мальчик, лишённый жизни и смерти тоже –
Он всё же ожил.

Мальчик, живущий в тёмных кошмаров чаще –
Он не живой, не реальный, не настоящий.
Мальчик, шагнувший из-за зеркальной грани,
Ею изранен.

Снова толпа вызывает на сцену Тимми,
Снова беснуясь, скандирует это имя –
Имя, которое взял он почти случайно,
Начав сначала.

Платина дисков, платина мёртвой плоти,
Он замирает на исступлённой ноте,
Он извергает из горла свою Помпею –
Так как умеет.

Он разрывает вены себе и людям,
Он неподсуден и он никого не судит,
Он распростёрт на эшафоте сцены
Мальчиком- тенью.

Он умирает – чтобы опять родиться,
Ангельский профиль чертят в ночи ресницы,
Ангельский голос неодолимо нежен –
Скальпелем режет.

Всё затихает – сцена густеет чёрным,
Тимми выходит. Он идёт к микрофону.
Пой же им, мальчик о том, как из этой жизни
Ты был выжжен.

Эти ладони – как черепки пустые –
Линии жизни стёрты, а с ними - имя.
Алая лава. Шрамы на белой коже.
Пой же!