Из жизни

Я лежал на скомканной простыне в свойственной мне манере: широко раскинув руки и ноги по поверхности старенького матраса. Пальцами по давней, но дурной привычке закручивал мягкие волосы в колечки, как бывало со мной тогда, когда я находился в глубоком раздумье или замешательстве.

Плотные темно-зеленые шторы перекрывали почти весь свет, пытавшийся просочиться сквозь стекло окон в комнату, и лишь только одна щелочка оставалась не укрытой от этого "убийцы". Ее жадно разрывал луч света, оповещавший о начале дня. Нет, я не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась. Это означало, что она скоро исчезнет. Возможно, навсегда.

Кто она?
Ее звали Герда (точнее я не знал ее настоящего имени, да и не хотел знать, но мысленно всегда обращался к ней именно так). Честно признаться, я вообще ее толком не знал. Она всегда появлялась так же внезапно, как и исчезала.
Я молчал — как сейчас молчу, спроси вы меня о ней. Лишь бумага терпит, лишь ей предаюсь...
Я молчал. То ли от того, что мне не хотелось говорить, то ли от того, что боялся спугнуть ее, разрушив тончайшую цепочку, механизм мыслей. Она стояла у окна, будто раздумывая, сломать эту тонкую грань между нею и миром или не стоит. Правой рукой она то слегка касалась темного полотна, мягко проводя по нему кончиками пальцев, то отдергивала, будто материя способна обжечь. На ее красивом и даже несколько безупречном лице играло то таинственное чувство, которое я так и не смог разгадать до сих пор. Порой ее брови хмурились, создавая между собой тонкую морщинку, такую же эстетичную, как вся она, и тени падали на лицо, превращая ее в античную статую, такую аскетичную, непостижимую; порой разглаживались, и тогда на губах играла легкая улыбка. Она улыбалась чему-то мне неведомому. В ней была великая тайна. Время двигалось и останавливалось вместе с ней. Оно жило и умирало, разрушаясь под влиянием ее чувств.
В воздухе витал запах старой дубовой мебели, наркотически притягательного кардамона (и действительно, запах, от которого не оторваться, самый желанный, легкий и пронизывающий тело насквозь свежим холодком) и ее вишневыми сигаретами. Я далеко не курильщик, часто закашливаюсь, когда при мне курят — наверное, это выглядит смешно —, но она была из тех, которым по природе своей свойственно вдыхать дым.  Такие люди просто не могут не курить. Это люди, которых я разгадывал годами, я копал их души, пытаясь достать до дна, но нашел, к своему доходившему до слепой ярости  разочарованию лишь свое. Их внутренний мир настолько велик, в равной степени как и хрупок. И сигареты помогают оградиться от мародерства голодных псов, ищущих наживы. Их души — великое произведение искусства мастера, имя которого навсегда нам останется неизвестным. Кто этот мастер? Я знаю лишь одно: он с поразительной ловкостью творит, даря нам божественных людей, как она...

Герда.
В этом имени есть осколки льда. Я почти уверен, что именно они оставили столько царапин на моем страдающем сердце. И в то же время это очень нежное имя. Имя, которое может дать только без памяти влюбленный человек. Я был таковым.

Я лежал, весь взъерошенный и дикий, отдаваясь сладкому чувству любования. Ее силуэт мягко отсвечивал на фоне всего остального так, что иногда мне казалось, что этот свет исходит из нее самой. Хм... Казалось? А почему бы это не могло быть правдой?

Тогда или теперь?  Вопрос, не имеющий ответа. Я снова в замешательстве. Моя память, будто нарочно желая меня разозлить, подсовывала самые пылкие моменты за время нашего союза, нигде не закрепленного на законных основаниях. Да о каких законах идет речь? Это ругательное слово в присутствии Герды (очень бережно произношу про себя имя).

Вот она снова закурила. Мой взгляд плавно касался каждого позвонка, осторожно стекая по ее изящной спине. Она очаровывала меня все больше... Вдруг тишину прервал ее бархатных тихий голос:
— Так и будешь на меня пялиться?
Я был застан врасплох, от неожиданности по каждой клеточки моего тела прошел разряд тока. Я вздрогнул. Она знала мои мысли. Она видела меня насквозь. Да, она всегда била точно в лоб, сшибая меня с ног каждым словом. То ли голос ее так на меня действовал...

Я ничего не ответил, лишь механически отвел глаза, будто увидел то, что было предназначено не мне.
Она обернулась, и наши взгляды встретились.
Ее глаза... Какие у нее глаза. Сколько силы и страсти!

Между нами шла вечная война. Но когда бьются до последней капли крови, не бывает белых флагов. И тогда я был побежден. Я был убит ею.
Я видел, как она торжествовала. И в этот момент я любил в ней все. Страстно любил, как любит лишь безумец. И слепо ненавидел... Кровь стучала в ушах, расплескивалась в беспорядке, я хотел кричать. Я хотел сдавить ее нежную шею своими похолодевшими пальцами.
Я хотел... и не мог.

Ее звали Герда. Но как ее настоящее имя, я не знал. Честно говоря, я вообще ее толком не знал. Но мы были крепким союзом двух противостоящих душ.