Поэт

               
                Другу моему, Герману Новикову

Был друг незаменимый у меня,
что неизвестным сломлен был недугом,
что нет его меж нас –
в том чья вина,
и как теперь,
не пообщаться с другом…
Каким-то духом
я был с ним родним.
Но… жизнь нас однозначно
разметала,
и то, что долго нас соединяло,
время в пути развеяло,
как дым.
А, помнится…
мы вместе с ним служили
на Севере, среди камней и вьюг,
мы бредили стихами…
в «Робертине»,
и был он мне во всём -
надёжный друг.
Делились мы
и мыслями, и «чтивом»,
меж сборами старались
вместе быть,
любя сияний северных разливы,
мы всё могли с ним
поровну делить.
Он все стихи
подряд читал почти,
казалось мне,
он выше меня вился…
Какие он тогда писал стихи -
я у него
любви к стихам учился!..
Я жил в стихах,
а он – в загранпоходах –
он этим обеспечивал семью.
Открытка – в праздник:
«Здравствуй! С новым годом!
Мы в тропиках.
Почти что, как в Крыму!»
Я в гости к нему
в Питер заявлялся,
и он ко мне ответствовал –
в Москву.
И сколько было
между нами писем –
я их читаю часто наяву…
Одни и те ж у нас проблемы наши –
бездушие, скарёдность, маята.
Сколько ушло их…
так и не поднявшись –
а ведь звала их
в небо высота!..
Он… начал пить, закончив все походы,
и я его не мог разговорить…
семейные напряги и заботы,
с женой разлады, перестал творить…
Всё понимаю, всё понять могу
но одного никак не понимаю –
лишь только потерявши,
почему
мы так пристрастно
прошлому внимаем…
Он книги ни одной не написал,
и много, что осталось в нём
секретом,
но был в его душе
такой запал,
что можно называть его –
Поэтом!..
Судьба его трагичная сложилась.
Но не за тем ли я
и тем живу,
что он мне дал…
и велика в том милость –
продлить его, хоть в чём-то,
в чём могу.