Встреча в Крыму

1
Садятся один за другим самолеты,
Оркестр встречает гостей.
Во всем ненавязчивость теплой заботы
Как признак приятных вестей.
Торжественно гимны звучат стран-союзниц,
Почетный стоит караул.
Чтоб крепли отныне священные узы,
Крым южный шатер распахнул.
Столы, словно в сказке, ломились от снеди:
Сыр, вина, коньяк и икра.
Чтоб немцы тревожить покой их не смели,
Уж лайнеры кружат с утра.
И весь арсенал победившей державы
На страже стоит день и ночь.
Здесь мышь не проскочит, охрана на славу –
Сомненья отброшены прочь.
У Рузвельта слезы к глазам подступали,
Но в горле застряли в комок.
О встрече такой он забудет едва ли,
Представить такую не мог.
Жаль только, что Сталин доверил все свите,
Сославшись на срочность всех дел.
Он стать пред парой друзей знаменитых
Хозяином дома сумел.
Но Рузвельт, и Черчилль довольны моментом
И в целом приемом вполне.
Их в лучших дворца ждут уж апартаменты,
Мечтая о новой весне.

2
Вот только дорога слегка утомила,
Хоть свежий асфальт был, как гладь.
Но по сторонам от дороги руины –
Свидетели прошлого зла.
О битве за Крым написать можно оду,
За каждую горстку земли,
Ведь мы больше жизни ценили свободу,
И Крым свой вернуть мы смогли.
Здесь наши, российские, всюду могилы,
Здесь кровь наших русских солдат.
Сквозь толщу с годами наплывшего ила
Глаза всех, здесь павших, глядят.
Следы разрушений, подбитые танки,
Изрытая взрывом земля.
Отстраивать многое после атаки
Придется России с нуля.
Уже по дороге из Саки воочью
Увидели лидеры стран,
Могло что и их ожидать между прочим,
Когда бы не спас океан.
Хотя, как французы, могли стать медузой,
Раздавишь ее без труда.
Слабы были узы без мощи Союза,
И память о том навсегда.

3
Сначала пейзаж был по-зимнему снежный,
И тучи, как шапки, у гор.
Вдруг море открылось в сиянье безбрежном
И чистый небесный простор.
Встречала их Ялта веселой капелью,
Знамением солнечных дней.
И сердце взволнованно, радостно пело,
Вполне доверяясь весне.
И царь Александр, чей дух обитал здесь,
Союзной Америке  рад.
Весь первый этаж гостю он предоставил,
Оделся сам, как на парад.
Портреты налево, портреты направо,
И царь Николай здесь с семьей.
Все дружбе со Штатами искренне рады,
Как солнцу холодной зимой.
Фашисты повывезли все, что хотели,
Остался дворец и земля -
Из трех самых лучших московских отелей
Пришлось все сюда доставлять.
Красив зал банкетный, и зал заседаний,
И спальня, и душ рядом есть.
Здесь все бесподобно, удобно, и даже
Легко как-то дышится здесь.

4
Ай-Петри встречала задумчивый вечер
В предчувствии скорой весны.
И Рузвельт спокойно готовился к встрече
С главою Советской страны.
Да мысль о взаимных обидах не ранит,
Истек конфронтации срок,
Друзьями уж стали они в Тегеране,
Проблем обозначив клубок.
Теперь бы решить те проблемы мудрее
И с пользой для каждой страны…
Но вот на востоке уж небо алеет,
И в дупла попрятались сны…
Уж в ста километрах теперь от Берлина
России могучая рать,
Пора обуздать, говорят, исполина,
Пора его переиграть.
С другой стороны, даже в этот последний,
Бессмысленно-яростный бой,
Без мощи России им гидру столетья
Рассечь, и напрягшись, слабо.
Да и на востоке японцы жестоки,
Умеют они воевать,
Уже положили парней славных столько,
Что кругом подчас голова.
Любые готовы условия Штаты
Принять, чтоб сберечь свой народ,
Войну чтоб закончить уже в 45-ом…
День новых надежд настает.
И Рузвельт привычно порядок обычный
С утра уж стремится начать,
За завтраком почту посмотрит он лично,
Ответ продиктует тотчас.

5
Дворец Воронцовский в английской манере
Был выстроен словно затем,
Премьер чтоб британский проникся здесь верой
В возможный союз двух систем.
Но львы зря клонили пред Черчиллем гривы,
Лев северный был разъярен.
Пред мощью России и силой прорыва
Метался, как в бешенстве, он.
На Рузвельта злился, что тот подружился
Со Сталиным, хитрым врагом,
Восточной Европе быть неудержимо
Под грозным его сапогом.
Конечно, непросто решать здесь вопросы,
Чтоб мир под себя весь подмять.
Но пробовать нужно, а фразы о дружбе
Пускай, если нужно, звенят.
Но Сталин как будто и не замечает,
Что гость раздражен и сердит,
Его первым делом сейчас навещает,
С достоинством рядом сидит.
Старинная мебель, картины и вазы,
Камин, статуэтки, часы.
Пусть Черчилль вздохнет и остынет не сразу,
Но все же качнулись весы.
Здесь роскошь такая, что медленно тает
Ледок даже в сердце из льда.
Туман над горами, как дома, витает.
Не зря он приехал сюда.
Прекрасные вина - и будто с повинной
Он бросит: «Чудесный дворец!»
Беседа польется о дружбе старинной,
Что вновь ожила наконец.

6
Юсуповский был поскромнее, но, впрочем,
Лежал на середке пути,
Проезд к Ливадийскому вдвое короче –
И Сталин мог раньше войти,
Часок чтоб один на один пообщаться
Он с Рузвельтом мог без помех.
А Черчилль к готовым ркшениям часто
Входил под улыбки и смех:
Ценил и грузинских он вин ароматы,
И крепкий армянский коньяк,
Сраженный российским застольем богатым,
Он утром вставал кое-как.
Как мудрый хозяин, Крым Сталин готовил
К той встрече, вникая во все.
Два месяца съестных припасов шли тонны,
Из наших имученных сел.
Друзья по несчастью с особым участьем
Дела не привыкли решать,
Все ждали, юлили, второй фронт открыли,
К разделу Европы спеша.
Но только в Арденнах фашисты со сцены
С позором их чуть не смели.
И Сталин, коль просят, удар свой наносит,
Друзья чтоб окрепнуть могли.
Зачем? Почему, несмотря на подвохи,
Готов все прощать, привечать?
Нужны нам кредиты (дела наши плохи),
Чтоб выйти из паралича.
Еще нам границы бы обезапасить
От новых наскоков врагов.
Да и на востоке наш тыл бы украсил
Потерянный крой берегов.
Курилы и весь Сахалин нам вернуть бы,
Пусть даже военным путем.
И Сталин, как Рузвельт, отдельные судьбы
Готовит издать в общий том.

7
Платан-долгожитель все больше врастает
Пред Крымским дворцом в свод небес.
История, дама весьма непростая,
Гуляет задумчиво здесь.
И я вот пришла, чтобы факты проверить,
С экскурсией в славный музей,
Тогда в мир без войн укрепляли мы двери
И верили в помощь друзей.
Ты помнишь, платан, тот февраль судьбоносный,
Предвестник победной весны,
Дворец Ливадийский и сотню вопросов,
Что здесь разрешиться должны,
Те жаркие речи, и в память о встрече
На фото три главных лица?
И кажется ближе теперь все, что я вижу,
Пытаясь понять до конца.
С дороги гостям Сталин дал отдышаться
И роскошь дворцов оценить,
Чтоб легче могли все вопросы решаться,
Крепил он доверия нить.
И вот завершается первая встреча,
Еще холодок не прошел,
Но путь на согласие все же намечен,
Процесс, как мы знаем, пошел.
А ужин обильный чуть-чуть все изменит,
И острых углов стерт накал.
За прочную дружбу уже без сомнений
Не раз здесь поднимут бокал.

8
На встрече последней я как переводчик
В дворце белоснежном сижу.
Итоги подводит вся «тройка» сегодня,
О них с восхищеньем сужу.
Решения взвешены и кардинальны,
Продуманы до мелочей.
Фашизму заслон здесь намечен реальный,
Мир общий, единый, ничей.
Но Штатам средь равных быть первыми все же,
Хотя путь в ООН всем открыт.
России кредитами Запад поможет,
Кредиты хоть и не дары.
За это Союз в Ялте шел на уступки,
Хоть многие скажут, что зря,
Давая возможность союзникам хрупким
Прозападный мир расширять.
А мог бы закончить войну в одиночку
И взять репарации мог,
Он как победитель поставил бы точку
На карте всемирных дорог.
А так и в Германии маленькой зоной
Себя ограничил тогда,
И Польше, сместив по границе Керзона,
Дал в дар Померань навсегда.
Мы помним, дарили как звездочки предки
Друзьям в Ливадийском саду
Тот мир биполярный доныне б был крепок,
Но рухнул Союз на беду.

9
А Черчилль, как позже другие вояки,
Тогда говорил все равно,
Что русским в итоге отчаянной драки
Прав слишком уж много дано,
Что Рузвельт «купился» на гостеприимство,
Что болен был, немощен, слаб,
А сам телеграммы о дружбе взаимной
Слал Сталину – вот ведь дела!
И Рузвельт не очень любил коммунистов,
Но был прагматичен и мудр.
И он признавал, что в разгроме фашистов
Союз – авангард, посему
Имеет он право в Восточной Европе
Порядки свои диктовать.
Но Черчилль кричал в кулуарах, что против,
Ему б так уметь воевать!
Что атомной бомбой почти что владеет,
Все ж Рузвельт не скажет пока,
И импульсы дружбы из Ялты летели
В плывущий над морем закат.
Был в архитектуре всех послевоенных
Построек единый чертеж,
Мог стать мир не столь агрессивным, но скверно,
Что Рузвельта уж не вернешь.
Хотя в Ливадийском дворце он, как прежде,
Сидит в центре «тройки большой».
И я подхожу к ним со светлой надежной,
Что кончится все хорошо,
Что вместо Абамы возьмет власть упрямо
Дух Рузвельта в новом лице,
Что стихнет в Европе воинственный ропот,
Что держит Россию в кольце.
Фашизм не вербален, а очень реален,
Он снова воскрес в наши дни –
И в Ялте собраться пора вновь настала,
Планету чтоб нам сохранить.