Смерть

Я лежу в своем дерьме и блевотине,
В интубационных воплях,
Хотя бы в этом реве,
Я не думаю о тебе.

Бьет по щекам меня, просит очнуться,
Уговаривает к жизни меня вернуться
Санитар, смешно – по имени Женя,
А мне на жизнь без тебя плевать.

И вот я лежу под двумя капельницами,
Умоляю, лишь бы не отвезли в Кащенскую,
И если меня, выходив, опустят,
Не буду больше мечтать:

Как с Танюшкой я в РАН к тебе приезжаю,
Несу торт со свечами, на гитаре играю,
И вручивши тебе с подарком медведя,
В нос целую, уткнувшись вся.

И теперь я плачу в другом отделении,
Реабилитационном, с такими же верными
Ранам своим, лишенных надежды
В себе что-то изменить.

Вопли старушек, мужики протрезвевшие,
Санитарки дородные, вконец озверевшие,
Выплакав себя о тебе психиатру,
Он обещал меня отпустить.

Дома. Ждет медведь тебя грустный:
Без мечты о тебе, оба знаем, что пусто,
Но раз ты сама захотела нам смерти,
Буду мертвой жить, не грусти.

Не грусти – так ты мне однажды сказала,
Когда месяцы тебя прождала - не сдавала.
Но а ты, каштанчик, фея и носик,
Правда, давай не грусти.