Трагедия Украины

***

Чем ближе день Победы в той
Поистине Великой,
Ну, а для нас войне святой,
Тем больше лжи и крика,
Тем чаще у границ своих
Мы видим базы НАТО,
А мы, как и в былые дни,
Все в чем-то виноваты.

Победа та спать не дает
Америке спокойно -
Меч против нас давно кует
И разжигает войны.
Но, помнится, и Гитлер сесть
Мечтал в Москве победно,
Хотел нас с потрохами съесть,
Но подавился, бедный!


Воинственный марш

И снова Май нам помогает
С победой новый путь пройти.
Но слышу, как, гремя, шагают
Солдаты под лихой мотив.
И города горят, и села,
И кровь опять рекой течет.
Но марш, предательски веселый,
Уж скорбный начал свой отсчет.

Строчат прицельно пулеметы,
А бомбы падают с небес -
И исчезают взводы, роты,
Растет крестов могильных лес.
Война изъела все рассветы,
И рядом падает снаряд.
Зачем пришли и те, и эти
Чужую землю покорять?

Неужто вкус чужого хлеба
Дороже жизни им самой?
Май. Только танков слышу скрежет
И самолетов злобный вой.
Зачем конфликты разжигают,
Зачем оружье продают,
Наемников вновь посылая,
Из чаши озлобленья пьют?

И горько матушке планете:
Вернулись средние века -
И делят, делят землю дети,
Не успокоятся никак!
Опомнитесь, остановитесь!
Воинственный забудьте марш!
И на своей земле живите,
Чтоб дольше путь продлился ваш!


***

Не просто так
В огне атак
Мальчишки умирают.
Не просто так
Идет на танк
И чья-то мать седая.
И не спроста,
Хоть не чиста
Их совесть, братьев давят
Те, в чьей крови
Не мед любви,
А яд былых страданий.

Стравить народ
Затеял сброд
Вояк за океаном –
И довели,
И помогли
Воинственным стать станом.
Земля нужна –
Страна должна
Под Штатами смириться.
Сто тысяч ртов
Кричат о том,
Что надо рвать границу.

Россия – вот
Где цель «забот»,
Какими окружает,
Не первый год
Зовя в поход,
Америка чужая.
И шлет войска
Издалека,
Да с техникой сверхновой.
На твой народ
Плевал урод
Из Пентагона снова.

И льется кровь
Родная вновь,
Вся стонет Украина.
«Чужой солдат
Тебе не брат, -
Мать тихо скажет сыну. –
Пусть дома он
Вершит закон –
Мы сами разберемся,
Как дальше жить,
Чтоб не тужить, -
Без Штатов обойдемся!»


Грозный час

Вот добрались уже известные «друзья»
До самых близких сердцу мест и там рулят.
На Украине вновь пожары, беспредел,
И патриоты, и защита не у дел.
Там на коленях, с раной в сердце и в слезах
Взирают люди на святые образа
С бессильной мукой: против силы, где спецы,
Не устояли ни юнцы, ни их отцы.
И каждый третий здесь, в России, как в тисках,
И днем, и ночью давит черная тоска,
Ведь там родные наши гибнут и друзья.
Но руку помощи протягивать нельзя.

А Крым – другое дело, он, как лагерь, весь,
Здесь все мужчины жизнь свою отдать за честь
И за свободу от фашистских воротил
Уже готовы. Только хватит ли их сил?
Готов к смертельной схватке и российский флот,
И враг границу нашу вряд ли перейдет.
Но тяжко сердцу в этот общий грозный час,
Вопрос касается ведь каждого из нас.
Почти все страны понимают, что к чему:
Фашизм опять оскалил зубы – потому
Они «добро» на ввод частей теперь дают.
И лишь Америка спешит вершить свой суд.

Давно готовы нас стереть с лица земли
Американских баз военных короли.
А свора рвет пока на части свой народ,
Чтоб на Москву начать воинственный поход.
Держитесь, братья! С вами рядом мы душой!
И, коль придется, выпьем ковш войны большой,
Но только в самом крайнем случае, ведь дом
У нас один, не пожалеть бы всем потом!
И вновь стою я перед Богом со свечой,
И вновь молюсь за Украину горячо!
Дай сил им выстоять в бою и победить!
Дай сил страну для светлой жизни возродить!


День единения

Погода хмурая с утра,
Не лучше вести.
Но не нужны нам доктора,
Когда мы вместе!
Советчикам, что нас хотят
Загнать в могилу,
Покажем миром не шутя
Свою мы силу.

Выходим с внучкой налегке.
Здесь не столица,
Но, как ручьи, в людской реке
Хотят все слиться.
И будто сила всей земли
В нас переходит.
Улыбки всюду расцвели
Назло погоде.

И дома снова ведь
Со всем народом вместе:
Шагаю будто по Москве
С хорошей песней,
Мне машет Екатеринбург
И Севастополь,
Владивосток и Оренбург -
Учись, Европа!

Река людская широка,
Разнообразна,
Но нить духовная крепка,
И то не фраза.
Давно порыв такой
Не видела, признаться,
Мы ощутили всей страной,
Что значит братство!

С колен мы встали, уж поверь,
Что то не сказки!
Хватает смелости теперь
Жить без указки.
Открыты сердцем и душой,
Друзьям мы рады,
Но всем чтоб было хорошо,
Грозить не надо!

Колышет флаги ветерок
Над тем потоком,
Что в день сегодняшний притек
К нам издалека.
Как и сейчас, со всех сторон
Нам угрожали,
Но всей землей под сень знамен
Тогда мы встали.

Так повелось уж с давних пор,
А это значит:
Чем ваш воинственней напор,
Сильней отдача.
Опять народ Руси един,
В том наша сила.
Россия – это исполин
Непобедимый!


Крымская весна

Плывет весенняя волна
По морю триколора.
Бездонна неба глубина,
Бездонна радость взоров.
Сегодня праздник у крымчан,
Час воссоединенья –
Слеза от счастья горяча,
Нет места для сомненья.

Метель мела здесь двадцать лет
И три нелегких года,
Но наконец-то вспыхнул свет,
Пришла сюда свобода.
Но не сама, не просто так,
А вопреки погоде,
Как отражение атак
Фашистских банд сегодня.

Весна в улыбках и слезах
По Крыму пролетела.
Россия тоже может «за»
Сказать единству смело.
И кровь одна в нас, и судьба,
И общие могилы.
И общая зовет борьба
Объединить все силы.

Фашизмом юные умы
Заражены серьезно,
Но миром править, знаем мы,
Фашистам невозможно.
Насилье причиняет боль,
Способно уничтожить.
Но выиграть последний бой
Оно навряд ли сможет.

И пусть земля в сплошном огне,
Но все-таки, поверьте,
Насилие рождает гнев
Тот, что сильнее смерти.
И будет каждый, став сильней,
Стоять за пядь родную,
За жен, детей и матерей,
Уж злу не повинуясь.

Да, поднял вновь российский флаг
Геройский Севастополь -
Пусть видит враг, трепещет враг,
Пусть видит и Европа,
Что мы своих не предаем,
Что мы сильны, как прежде,
И суд лишь высший признаем,
А не диктат безбрежный.

Америке ли нас учить
С ее двойным стандартом?!
Давно мы знаем, чьи ключи
И чьи у банд тех карты,
Кто оплатить готов сполна,
Чтоб Русь исчезла в прахе.
Но уж прошли те времена,
Когда мы жили в страхе.

Вся Украина – это Русь,
Святая наша древность.
И я предсказывать берусь,
Что нужно только время,
Чтоб стали мы теперь навек
Единою страною,
Чтоб в Киеве, как и в Москве,
Повеяло весною.


В Крым!

Расплавлен солнца круг –
И тянет всех на юг,
Где плещется, вольна,
Лазурная волна,
Где высится утес
Над морем чьих-то слез,
Но замок в небесах
Расправил паруса.

Как 20 лет назад,
Открыть объятья рад
Мне Крым, он не забыл
Того, кто рядом был.
Пусть он сейчас не тот,
Но вновь меня зовет,
Всем страхам вопреки,
Уехать от тоски.

Мне говорят: - Ты что!
Опасностей там сто,
Недолго до войны –
Забудь о Крыме сны!
Как в горле кость, сейчас
Он Украине, нас
И НАТО съесть готов,
В сто злобных воя ртов.

Не спорю с ними, нет.
Но все ж беру билет.
К чему тот ералаш,
Ведь Крым всегда был наш!
В Россию верю я,
Сильна страна моя!
А если к нам придут,
Лишь смерть свою найдут.

Под перестук колес
Состав меня понес
К заветным берегам,
Назло моим врагам.
Не знаю, что найду:
То ль радость, то ль беду.
Но подождет Кавказ,
Коль Крым зовет вновь нас!


Бесспорная территория

Две птицы раскричались сгоряча,
Работают и клювом уж, и грудкой.
Две птицы (две вороны? два грача?)
Таймаут не возьмут ни на минутку.
О чем их спор, старалась я понять.
И хоть язык мне птичий неизвестен,
Но вижу: из-за дерева грызня,
Хотелось каждой жить на этом месте.

Могучий дуб растет здесь двести лет,
И гнезд на нем, как шишечек на елках!
Колония грачей закроет свет,
Когда над кроной мощной кружит долго.
Зимой грачи на юге грели кровь –
Вороны вогнездились без печали,
И как же жаль теперь приветный кров
Им возвращать владельцам изначальным!

Вороны наступают, а грачи
Твердят, что гнезда эти род их строил,
Что сотню лет сюда летят лечить
Они лесок и вспаханное поле.
И пусть вороны их благодарят,
Что временно чужим гнездом владели!
И хватит уж давно им спорить зря,
Теряя за неделею неделю!

Весна давно трубит: «Пора! Пора
Пернатым всем за дело приниматься!»
Всех вымотали споры до утра,
Решили злобе уж не поддаваться.
Дел на земле весной невпроворот,
И мир, худой пусть, все же лучше ссоры!
Пусть каждый в собственном сообществе живет,
Но небо общее и общие просторы!

Деревьев много, где построить дом
Любой еще успеет, если хочет.
И пусть птенцы гордятся тем гнездом,
В котором их родители хлопочут!
Зачем, скажи, меж птицами война?
Друг друга истреблять на радость зверю?
И меж людьми война нам не нужна!
А в разум человеческий я верю!


Лебединый парад

Севастопольская бухта,
Тихий, ласковый прибой.
Он весну качает будто
В неге нежно-голубой.
Солнечно сверкает море,
И светла его волна.
А над нею, как в дозоре,
Белых лебедей стена.

Словно яхты или даже
Белоснежные ладьи,
У земли святой на страже
Гордо замерли они.
И от этого «морфлота»
Все вокруг белым бело.
Только сердце от чего-то
Острой болью вдруг свело.

Севастополь – это все же
Наш форпост, и здесь не рай,
Ведь в любое время может
Запылать цветущий край.
И тогда вот этот мирный
И красивейший парад
Уничтожить могут мины
И снарядов жуткий град.

Крым свободен и спокоен,
Здесь российская земля.
Севастополь вновь, как воин
У штурвала корабля.
Дай же Бог, чтоб без эксцессов
В этом крае обошлось,
Лебединой стае место
Каждый год чтоб здесь нашлось!


Два майдана
1
 В Переяславе утром рано
 Народ шел толпами к майдану.
 Звон колокольный звал на праздник –
 О том иначе скажешь разве?
 Шесть лет поляки лютовали,
 Кнутом казаков забивали,
 На барщине шесть дней в неделю
 Гнобили – просто озверели.
 Закрыли церкви униаты,
 Чтоб веру извести, что свята,
 И прежде гордым украинцам
 Плевать в измученные лица.
 Жгут села и сажают на кол
 Всех недовольных, как варнаки.
 Нет сил своих с тем злом мириться,
 Бегут за русскую границу.
 Решил Хмельницкий у народа
 Спросить, кто больше даст свободы:
 Царь крымский, польский иль турецкий?
 - Не то! – майдан ответил резко.
 Хмельницкий продолжал: - Я знаю,
 И кровь, и вера есть родная
 Лишь в той земле, что нам немало,
 Рискуя, все же помогала.
 Царя нам братского народа
 Мы просим нас принять под своды
 С землею всею, с нашим войском,
 Лишь помощи в борьбе мы просим.
 - Добро! – неслось, как гром небесный
 - Навеки с русскими мы вместе!
 А что до Речи Посполитой,
 То будет вскорости разбита.

 2
 Делили радость мы и горе,
 Пока не разлучил нас Боря,
 Пока не продал, не ослабил.
 О прошлой мы забыли славе.
 Европа радостно вздохнула
 И Украину развернула
 Опять под свой каблук железный,
 Змеею в мозг и душу влезла.
 И размечталось снова НАТО
 Грозить России, как когда-то.
 Бедой кабальной план был вышит,
 Да вот не сразу гладко вышло.
 Вдруг Янукович яд учуял.
 - Нет, подождать, - сказал, - хочу я,
 Подумать. Это шаг серьезный.
 И тут посыпались угрозы.
 Вокруг открыто завопили,
 Что разочаровал их Киев,
 Что интеграция с Европой
 Поможет выйти из болота.
 Пообещали вновь кредиты,
 Лишь только б дверь была открытой
 Для баз, давления, захвата,
 Для грабежа, чем все чревато.
 А Янукович греков вспомнил,
 Ведь ситуация знакома.
 Их тоже в тот союз позвали,
 Но лучше греки жить не стали.
 Стоят с протянутой рукою,
 Народ никак не успокоят,
 Долги растут – и нет надежды,
 Что будет так хотя б, как прежде.
 Но Эштон с Псаки наседали:
 Мол, от России вы страдали,
 А мы поможем вам подняться
 Да и с Москвою расквитаться.
 Ну, что Москва? Она-то крепнет,
 Миролюбиво держит древко,
 Зовет опять объединиться
 И взлета нового добиться.

 3
 Но замутили янки воду
 Под нереальную «свободу» -
 И вот шумит майдан протестно
 Так, что свободного нет места.
 - Хотим, - кричат, - в ЕС, и точка.
 И непростительна отсрочка.
 Правительство долой, в отставку!
 Иначе всем найдем удавку!
 Здесь вызовы различных партий,
 Но демократией не пахнет,
 А собрались без виз в Европу,
 Чтоб там без виз ушами хлопать.
 Капитализм достал всех дикий.
 Прожить на мизер свой смоги-ка!
 А рядом нагло строят «дачки»,
 И крутятся лихие «тачки».
 Майдан, но мирный, был не лишним.
 А как потом кроваво вышло!
 Безвластие, погромы, пытки.
 Не хлеба, а лишь бед в избытке.
 Стрелки какие постарались,
 Чтоб на майдане доигрались
 До зверств, убийств, переворотов?
 Известно, чья была работа…
 Земля в огне, душа в смятенье,
 Но подписали Соглашенье,
 Чтоб частью стать Евросоюза.
 Теперь стреляй своих от пуза.
 Не можешь? Понял, что своими
 Руками смерть нес Украине?
 Пойдешь в расход, а из Канады
 Ребят таких пришлют, как надо.
 Вооружат не чем попало,
 А чтоб ракета доставала
 И до Москвы – вот цель в чем пьесы,
 А не твои, брат, интересы.
 Майданы разные бывают,
 Но так еще не мордовали
 Страну заказчики раскачки,
 Зеленые швыряя пачки.
 И не надейтесь, что когда-то
 Уймутся милостиво Штаты,
 Свои мозги быстрей включайте,
 От НАТО землю очищайте!


Оранжевый дурман

Бросил кто-то семена –
И в развалинах страна,
А вокруг горят цветы
Ядовитой красоты.
Дух оранжевый плывет
Над землей не первый год,
Языки ползут  огня
На тебя и на меня.

Что творилось вдоль границ,
Сколько было злобных лиц
Среди тех, с кем мы семьей
Жили столько лет одной!
Из каких, скажите, стран
Тот оранжевый дурман?
Да из тех же, что Союз
Развалили, вам клянусь!

Штатам наш Союз мешал
В мире все самим решать,
Разделять и диктовать,
Грабить чтоб и убивать.
Ласковее стаи лис
Тявкают из-за кулис,
В свой затягивая круг,
Чтобы жертву съесть к утру.

«Революций» разных смесь
Захлестнула мир уж весь –
Повод есть ввести войска,
Чтоб «помочь» наверняка.
Здесь Египет и Ливан,
И еще с десяток стран,
Потерявших все, да так,
Что им в радость и пятак.

А из постсоветских кто
Жить стал в веке золотом,
Дым оранжевый вдохнув
И продав свою страну?
Даже Грузия теперь
Не очнется от потерь.
Вместо роскоши и там
Процветает нищета.

Украинские вожди
Обкурились, видно, лжи -
И раздул войны пожар
Там оранжевый угар.
Как бы ни был он красив,
Только, Господи, спаси
От оранжевых оков,
Их разбить ведь нелегко!


У экрана

Улетели вдаль морозы,
А на сердце стынут слезы.
Коль события итожить,
То волной мороз по коже.
И сегодня утром рано
Сели, словно у экрана,
Перед лужицей зеркальной
Две вороны эпохальных.

И одна другой сказала,
Что начальство приказало
Пресекать все разговоры,
Будто рухнет небо скоро.
Ну, а вдруг Москва и Киев
Вспомнят времена лихие?
Если выпустят свой атом,
То не жить уж всем пернатым.

А другая отвечала,
Что глупее не встречала
Родственников двух по крови,
Что друг другу яму роют.
Кто направо, кто налево.
Неужель не надоело
Приглашать кого попало,
Чтоб страна совсем пропала?!

Первая опять вздохнула:
- Там то пламя, то из дула
Очередь в тебя запустят,
Даже с визою не пустят.
- Да, теперь не то, что было!
Но и я ведь не забыла,
Что к своим летала в гости.
Жаль, их кости на погосте.

Успокоившись, вороны
В черных платьях похоронных
По глотку воды испили –
«Телевизор» замутили…
Но порою даже птице
Ясно, что теперь творится
Что-то страшное. Бедою
Черный атом всех накроет!

Неужели все мы сразу
Потерять способны разум?
Где же выход?  Он у Бога,
Лишь Ему видна дорога.
Время иногда калечит.
И горят ночами свечи,
Чтоб в сердца их свет пробился,
Чтобы выход нам открылся.


***

Не лечит время,
увы, не лечит!
Фашизм, все знают,
бесчеловечен.
Но пред удавом
весь люд как будто
Парализован,
лишен рассудка.
Стоят и смотрят,
как в пасть волною
Летят с улыбкой,
почти хмельною,
И хруст уж слышат
костей, но все же
Ничто почти что
их не тревожит.
Одна минута –
и гидра эта
Легко проглотит
еще часть света.
Гипноз? Система?
Прицел смертельный?
Да все здесь вместе,
хоть все отдельно.
Но вот ребенок
увидел гада,
Не попадая
в орбиту взгляда, -
И он заплакал,
да так, что сразу
Власть потерял вдруг
источник сглаза.
Детей щадите
и берегите
И от удава того
бегите,
Перед которым
стать  можно зомби,
Не поддавайтесь
вы лютой злобе!
С фашизмом трудно
сражаться кучкой,
Противник нужен
ему могучий.
Противоядье
в земле найдите
И с Богом в битву
тогда идите.


Славянск

С подругой-украинкой
Гляжу, не оторвусь,
На кадры и на снимки,
Где на колени Русь
Прозападная хунта
Поставить норовит –
Снарядом рвет как будто
Нам сердце каждый вид.

А вот обычный парень
С бинтом на голове.
В бою он трижды ранен,
В пыли угарной весь,
Но вновь готов сражаться
За город и  Донбас
И до конца держаться,
Чтоб пробил светлый час.

Славянск, пост приграничный
На самом рубеже,
Геройством необычным
Прославился уже,
На танки без оружья
Всем мирным миром встал
И в битве этой сдюжит,
Став крепким, как металл.

Славянская закваска,
Российская душа!
Средь украинских свастик
Как трудно ей дышать!
Ты город общей славы,
Отчаянный Славянск,
Святой и трижды правый,
Пример для киевлян!

Славянск – Донбаса знамя,
Всей Украины честь!
Душой мы рядом с вами
И ждем с надеждой весть,
Что захлебнется все же
Фашистская волна
И станет всем дороже
Свободная страна!


Живые факелы Одессы

Снова дым пожарища –
И горят товарищи,
Вставшие за честь родной земли,
И горят прохожие,
Падая к подножию
Дома, где спасенья не нашли.
Всех, хоть трижды раненых,
Вынесших страдания,
Добивают, словно напоказ.
Вырастают свастики,
Словно головастики,
Чудищем фашизма без прикрас.

Факты искаженные,
Души пораженные,
(ИЛИ прокаженные)
Твердая рука, безумный взгляд.
Своре этой бешеной
Кажется потешною
Смерть и разожженный ею ад.
Люди безоружные
Стали жертвой ужаса,
Их снимают, скалясь и глумясь.
Души у молодчиков
Долларом испорчены
И чадят, сгоревшие, дымясь.

Рядом с домом вижу я
Сотни прежде выжженных
Сел, местечек, целых городов
В той войне, где Гитлеру
Мания величия
Припасла и горсть гнилых плодов.
Но Обаме кажется,
Что легко все свяжется,
Ведь почти весь мир у ног лежит,
Патриотов истинных
Можно и зачистить ведь,
Укрепив воинственный режим.

Тень Хатыни ниже все
На Одессу движется,
Как и Бухенвальд, парит не зря.
Души обожженные,
Многомиллионные,
Факелами вечными горят.
Позабыли, видимо,
Те, кто злобным лидерам
Подпевает за кусок мясца,
Что война всемирная
Не овечка смирная,
А начало страшного конца.

Всем воякам хочется
Прибыли и почестей,
Только за чужой, конечно, счет.
Кровь родных, безвинная,
Руслами старинными
Если промолчим мы, потечет.
Люди мира, вспомните
Строчки страшной повести,
Имена погибших без вины!
И стеной единою
И непобедимою
Встаньте на путях большой войны!


Горят БТР-ы

Кровавые сводки
Последних боев.
Над трупами воев
Кружит воронье,
Горят БТР-ы,
Разбиты авто.
Какие же звери
Зло сеяли то?

Здесь «Правого Сектора»
Всюду следы.
Здесь нового вектора
Стелется дым.
Пьяня, затуманила
Головы месть.
«Зачистку» уж армии
Начали здесь.

За что наказал ты
Гвардейцев, урод?
Они отказались
Стрелять в свой народ!
Смотрели с испугом
Родные глаза –
Они не Иуды,
Жжет сердце слеза.

А тем сатанистам
Давно все равно,
В какой же со свистом
Слать пули народ,
Ребенок иль вдовы
У них на пути.
По трупам за доллар
Готовы идти.

Фашисты сбесились,
И щерится Рок.
Народ обессилел,
Народ изнемог.
И матери в горе,
И ваши отцы,
И льется слез море,
И гибнут юнцы.

Горит Украина
И тонет в крови.
Святая спит сила
Зови не зови.
Не прост путь тернистый
До новой зари…
Доколе фашисты
Зло будут творить?

Суд праведный будет,
Он неотвратим!
Вояк он осудит
И тех воротил,
Что свору всю кормят
Отравой-зерном.
Но выжечь все корни
Им все ж не дано!

Не сладить со всеми!
И смерть не страшна,
Когда ваши двери
Срывает война.
Вам не отсидеться,
Вам не промолчать!
Придется и сердцу
За все отвечать!

Армейцы, солдаты,
Пора вам понять,
Что цели когда-то
Придется менять.
За мать Украину,
Свободу и кров,
Став силой единой,
Давите всех псов!

Вставайте, идите
В бой с новой Ордой!
И вы победите,
Проститесь с бедой.
Чтоб вновь Благодатным
Стал отчий ваш край,
Труба, и солдатам
Подъем ты сыграй!


Нелюди

Нет сердца в груди у пилота.
Крутой разворот самолета –
И сыплются с неба снаряды,
И кто-то вновь падает рядом.
Дом чей-то пылает, разбитый,
И падает мальчик убитый,
Сжав в ужасе голову, только
Смерть давит кровавой пятою.

Скелеты домов и осколки
Стекла, обгоревшие елки
И раны седых тротуаров,
И черная гарь от пожаров.
И город пылает,и села,
Гремит пир кровавый, веселый.
У нелюдей совести нету,
Не Бог в их душе, а монета.

Антихристы, звери, иуды,
Откуда взялись вы, откуда?
Предатели, изверги, бесы,
Хоть ясно, какого замеса.
О, как вы стараетесь рьяно
Зачистить всю землю для пана,
Который придет к вам с нагайкой.
Что будет потом, угадайте.

Приказы звучат монотонно –
И падает груз многотонный.
Как в тире, азартно играя,
По людям прицельно стреляют.
Фашисты других не щадили,
А вы в свой дом беды впустили.
Прощенья вам нет и не будет,
Народ этот ад не забудет!


Откройте глаза

Печальные вижу картины.
Горят города Украины,
И гибнут здесь малые дети.
Но кто же за это ответит?
Земля поседела от пепла.
Но словно оглохли, ослепли
Правительства всех «демократий»,
Фашистской потворствуя «рати».

Забыли, что было когда-то,
Как в Мюнхене были распяты
Закон, солидарность, свобода,
Права не властей, а народа?
Когда б ни Союз наш Советский,
То Западу был ведь конец бы,
И даже Америки, видно,
Судьба быть могла незавидной.

В единой мы лодке, а море
Грозит опрокинуть нас вскоре.
Ваш вскормыш фашистский трехглавый
И вас ведь зачистит бесславно.
Уроки войны предыдущей
Твердят о единстве насущном.
Откройте глаза, оглянитесь,
Тому, что творят, ужаснитесь!

Пора осудить зверства эти,
Коль женщины гибнут и дети,
Коль старые люди без крова,
А кровь льется снова и снова!
Пора подстрекателей тоже
Презреньем своим уничтожить,
Бойкот объявить и блокаду –
И мир станет общей наградой.


Встаньте, матери, стеной!

На краю одной большой земли,
Что когда-то Русью называли,
Плыли под ветрами ковыли,
Шелковым стелились покрывалом.
А теперь там взрывы и стрельба,
И земля воронками изрыта.
С двух сторон лежат теперь в гробах
Чьи-то сыновья, не встать убитым!

Край чудесный ввергнут в нищету,
Разорен, распят и обескровлен.
Но интриги новые плетут
Те, что бредят в главной сняться роли.
Новый Рейх стремятся утвердить,
Новый навести вокруг «порядок.
Но лишь слезы вижу впереди,
Если вы не встанете преградой.

Не Россия, Запад лишь виной,
Что у вас пожары и погромы,
Что горит-пылает край родной
И что не хозяева вы дома.
Стравливать народы уж давно,
Чтоб легче грабить, Штаты стали.
Встаньте, матери, живой стеной,
Чтоб живыми сыновья остались!


Оборотень

Улыбка прямо до ушей,
Плывут лучи очарованья.
Казаться другом всех мышей
В тебе огромное желанье.
Но если кот сел у норы,
То как бы ни мяукал нежно,
Итог печальный той игры
Для мышек просто неизбежен.
Вот так и ты. Влез в Интернет,
Чтоб всем вещать, что ты невинен
И нам держать теперь ответ
За бойню всю на Украине.
Ты с Вашингтоном вновь бомбишь
Луганск с Донецком, а с рассветом,
Уже красуясь, говоришь,
Что умер бы за землю эту.

О, нет! Ты жизнью рисковать
Не станешь, есть на то другие.
Хотел бы ты повоевать
Да в Штаты съехать дорогие.
День независимости – то
Лишь для солдат твоих конфетка,
Готов ты птичкой петь о том,
Как хороша бывает клетка.
Земля Донбаса вам нужна,
Недр богатейших кладовая –
И пусть горит в огне страна,
И пусть в крови вновь утопает,
Вам дела нет ни до кого.
Бендеровец – он хуже зверя,
Нет трав, что вылечат его,
В раскаянье его не верю.

Ты брызжешь, кажется, слюной
От злости, что приют мы дали
Тем, кто покинуть край родной
Решился в скорби и печали.
А это женщины с детьми
Да старики-пенсионеры,
Но в ваших сверхпродажных СМИ
Они враги и лицемеры.
По-твоему, они одни
Виновны, что теперь без крова,
И «зачищать» готов от них
Всю землю снова ты и снова.
Течет река издалека -
И ненавистью ты отравлен,
Но вновь зеленая рука
Кровавые сует вам грабли.

Фашисты собственный народ
Так не травили, как бендеры.
И для тебя, двуличный кот,
Найдутся экстренные меры.
Всем миром будем вас судить,
Ведь бешенство, увы, не лечат.
Твой Нюрнберг, помни, впереди,
И неизбежна эта встреча!


Родня

Мой сводный братец по отцу
А значит, и по крови,
Хоть русский (видно по лицу),
Гутарит-то на мови.
Да и отец, когда опять,
Из дальних мест вернулся,
На мови говорил лет пять,
Как будто не очнулся.
Как любят многие из нас
И лад местечек тихих,
И говор, и культурный пласт,
И дивный Дон великий.
Отцу все это, как бальзам,
Запало в душу крепко.
Приятно уху и глазам
Наследье наших предков.

Мой брат пенсионер давно,
Пусть мы едва знакомы,
Нить кровного родства дано
Ценить нам, как икону,
Ведь общая у нас судьба
Была под звон столетий,
И общая была борьба,
И ужас лихолетий.
Храним мы память прошлых лет,
Родных своих медали.
И ничего дороже нет,
Чем свет Победы давней!
Мы русичи, мой брат и я,
И в радости, и в боли,
Одно звено, одна семья.
Не стоит с этим спорить!

И сын его с моим в родстве,
И дочки наши – сестры.
Им в Киеве, как и в Москве,
Понять друг друга просто.
И только внуки стали вдруг
Как будто разной крови:
По-русски все впитал мой внук,
А брата внук – по мови.
Ему внушили, что «москаль» -
Враг, и наипервейший,
Кровава будто бы строка
Событий всех главнейших.
Давно поссорить нас хотят
Америка с Европой
И обелить фашистский стяг
За давностью всех сроков.

Бандера знаменем юнцов
Стал вовсе не случайно,
Он в списке пламенных борцов,
Хотя для всех не тайна,
Что педофил, что «Бабой» слыл
И что Хатынь когда-то
Не немцы зверски так сожгли,
А «мовные» ребята.
И внук у брата моего
В том черном батальоне,
Под чьим фашистским сапогом
Земля родная стонет.
И в День Победы, как враги,
Приклад сжав автомата,
На разных берегах реки
В дозоре оба брата.

Пришла пора нам осознать:
Меча полезней лира,
И я хочу сейчас поднять
Святое знамя мира.
И внукам нечего делить,
И нам есть, что итожить.
Покой Руси – родной земли
Всех благ для нас дороже!
Не стоны – песни пусть звучат
По-русски и на мови,
А ненависти страшный яд
Искупится любовью!
Пусть святы будут имена
Всех тех, кто свято верил,
Что лишь с Россиею страна
Сильна в любое время!


Беженцы

Со мною в вагоне
Семья с Украины.
Вдруг женщина стонет.
Ей снятся картины
Недавних пожаров,
Бомбежка, разруха,
Кровь на тротуарах –
Тут станешь старухой!
Молчат и детишки.
Ни шуток, ни песен
В вагоне не слышно –
Здесь смех неуместен.
Войной опаленные,
Беженцы эти,
В узлах запыленных
Шуршат до рассвета.

Поспешными были,
Как видно, их сборы –
Не все захватили,
Объятые горем.
И вот отовсюду
Им помощь деньгами
Несут, и посудою,
И пирогами.
К родным ли спешат
(Украинцев здесь много),
Иль к новому шаг их
Направит дорога –
Везет в край степной
Тепловоз новоселов,
Чтоб встали стеной
Хаты новые в селах.

Война не навеки -
Страна вдруг очнется
И, словно калека,
Всему ужаснется.
И будут могилы
Слезою омыты,
Но дней черных гири
Не будут забыты.
Вернутся ли люди
Туда, где бедою
Чадить долго будет
Труба над водою?
Часть все же вернется.
А многих навеки
Оставят здесь солнце,
И горы, и речки,

А главное, дух
Пониманья и братства -
Осилит беду
Только это богатство.
Родными мы станем,
Ручаюсь в том я.
Своих не бросает
Большая семья.


Я могла быть киевлянкой

Я могла быть киевлянкой,
А теперь уж и беглянкой,
Рядом с теми бы сидела,
Кто бежал от беспредела.
Сына б в армию забрали,
Жизнь похуже авторалли
Началась бы под грозою
С горькой, тяжкою слезою…

На далеком перекрестке
Матери моей непросто
Было сделать выбор этот:
С кем идти по белу свету.
Да, отца она любила,
Только водка погубила
Прежнюю любовь, и милый
Стал со временем постылым.

Ну, а тут вдруг объявился
Тот, кто ей когда-то снился.
Он все верил, что добьется
И она к нему вернется.
Был бы дом, уют, достаток,
До поры все было б гладко,
И меня бы воспитали,
Как другие не мечтали.

Но меня моя Россия
В чреве бережно носила,
Молоком своим поила,
Все здесь дорого и мило.
Я могла стать киевлянкой,
Но теперь уже без глянца
Вижу путь на Украине,
Где сейчас чадят руины.

И скажу вам откровенно,
Прочь отбросив все сомненья,
Хоть жила бы там я с детства,
А не где-то по соседству,
Приложила бы все силы
Быть полезной для России.
Корни наши все ж главнее,
С ними выстоять сумеем.


А я живу в России

Он из страны Мессии,
А я живу в России,
Где неба купол синий
Сияет чистотой.
И тот же свет незримый,
Ведет, как пилигримов,
Нас в чудный мир, хранимый
Его рукой святой.

Ты в новой мясорубке
Пропах войной, как губка,
Но белая голубка
К тебе уже спешит,
Ведь я живу в России,
И злобный дух бессилен
Порыв наш негасимый
Хоть как-то притушить.

Ты всех других мне ближе,
И все яснее вижу,
Как ты не из Парижа
Ко мне приедешь в дом.
А Киев разберется,
Кто замутил колодцы,
И, наконец, очнется,
Мечтая о былом.

Тогда с тобою вместе,
Внимая доброй вести,
Возьмем билет до места,
Где жить пока нельзя.
И пусть мы не герои,
Что можно, то отстроим,
Иль новую мы Трою
Заложим, не грозя.

Да, я живу в России,
И нет ее красивей!
Немало уж сносила
Угроз моя страна,
Но мудростью своею
Любого обогреет,
Ведь нет ее добрее –
И тем она сильна!


Не черните русских и Россию!

Те же перелески и стога,
Те же степи в нашем Оренбуржье.
Край дарами и земли богат,
И веками освященной дружбы.
Да, у нас покой и тишина,
Мирный труд, а в праздники застолье.
Но не наша вовсе в том вина,
Что на вас свалилось горя столько.

Украинский близок нам народ,
Связаны с ним узами навечно.
За стеной сосед-холол поет,
Покоряя песнею сердечной.
Здесь второй иль третий и москаль,
И хохол, кровь смешивая дедов,
Потому на сердце и тоска
От жестоких ваших переделов.

И друзья мои, да и родня
Нашей русско-украинской крови.
Дети-украинцы у меня
Горячи, чубаты, чернобровы.
Ценим, что живем мы здесь вдали
От обстрелов, мин и злобной силы.
И своей хватает нам земли –
Не черните русских и Россию.

Мы помочь готовы от души,
Поделиться даже коркой хлеба,
Приютить, послать и сто машин,
Чтоб быстрее мирным стало небо.
А что Крым российский, не беда,
В том для вас ни грамма нет тротила,
Частью был России он всегда
И теперь домой лишь возвратился.


Трещат чубы

Кого взрастили и зачем
На землях украинских,
Сегодня, вроде, ясно всем.
Но кровью пахнут списки
Погибших в битве и девчат,
И их отцов, и хлопцев.
Паны дерутся, а трещат
Чубы у их холопов.

Из грязи в князи прорвались,
В друзья себе взяв Штаты.
И те им очень помогли,
Чтоб вымер край богатый,
И все протесты задавить,
Смешав людей с землею,
И бесконтрольно власть делить,
Гордясь своей казною.

Но понял, наконец, народ,
Что он всего лишь «мясо»,
Что пушки затыкают рот
Тому, кто не согласен
Продать всю землю чужакам,
Как Штаты предложили.
И вот бегут два паренька
Туда, где раньше жили.

Получен уж приказ стрелять,
Не разбирая лица.
А там сестра, отец и мать,
Родная там криница.
Друг друга за чубы пускай
Таскают без народа
Два (это два пока)
Взбесившихся урода!


Кто хозяин

Порошенко с Коломойским
Бились насмерть, озверев,
Положив и люд армейский,
И нацистский в той игре.
Наплевав на нормы права,
Банды в ход пустив свои,
Коломойский очень браво
Вел за собственность бои.

Но вдруг резко поостыл он
И оставил хлебный пост.
Кто удар нежданный с тыла
Так уверенно нанес?
Перед кем зверь шерсть пригладил
И кутенком лег у ног?
Точку кто в игре поставил,
Кто кнутом ударить смог?

Два часа всего лишь длился
Разговор его с послом –
Разъяренный зверь смирился,
Хоть и не вилял хвостом.
Что ему пообещали,
Не узнали мы пока.
Но забудет он едва ли
Битые в тиши бока.

У Америки, что правит
Украиной без стыда,
Все ж другие нормы права,
Ей кредиты слать сюда,
Ей владеть землей и нефтью,
И рудой, и всем, что есть, -
Вот порой и взгреет плетью,
Чью-то умеряя спесь.



***

Ах, Америка, Америка!
Мир у ног твоих на треть,
Потому в себе уверена,
Не боишься устареть.

И активы, и процентики,
И чужой, пусть скромный, вклад
Ты готова вновь до центика
Прикарманить без преград.

Кулаком грозишь неистово
Всем, кто свой имеет взгляд.
Ты свою диктуешь «истину»,
Даже если невпопад.

Только мир другим стал, видимо,
Не боится он угроз,
На твои чихал обиды он,
Если выгоден вопрос.

Вновь напомнил Форум в Питере
Старые, как и Старый Свет,
Правила, что над политикой
Экономики букет.


С чего бы это?

Побитый Коломойский уж
Теряет миллионы –
Где ж финансировать ему
Нацистов батальоны?
И вот фашизм вновь, как болезнь,
На стадии распада.
Но будет драться злей и злей –
Об этом помнить надо!

Врагом для Порошенко стал
Их лидер, злобный ликом,
И Президент издал Указ
О празднике великом.
В честь примирения сторон,
Участвовавших в битве,
8 Мая сделал он
Днем скорби и молитвы.
Да, миллионы полегли
И украинцев тоже
Здесь и от Родины вдали.
Пришла пора итожить?
О ветеранах речь ведет,
Об узниках и детях –
Всем подвиг прошлых дней зачтет,
Спустя десятилетья.

К чему бы это? Курс менять
Есть веские причины:
И личные, и чтобы снять
Противоборства шины.
В Донецке и Луганске чтоб
Не отделяться стали,
А Киеву в ответ за то
Свои знамена сдали.
Сам догадался? Может быть.
Но и посол из Штатов
Советовал ему не злить
Россию, жаль ведь злата.
А так и газ, и нефть опять
Пойдут по ценам низким.
И согласился Петр, крепясь,
Почтить вновь обелиски.

Сыграл тут роль и наш парад,
Что будет в честь Победы.
Чего достигли, знать пора
И дальним, и соседям.
И в Интернете видим сайт
О нашей с вами силе.
Нет, даже веря в чудеса,
Не победить Россию!
Союзом братским станем мы,
Преградой пред лавиной.
Пусть светом полнятся умы,
Сердца – отвагой львиной!
Дай Бог, чтоб той Победы свет
Раздвинул в мире тучи
И вновь сплотил весь белый свет
Пред чудищем ползучим!


Волк в овечьей шкуре

Терзают страсти Украину.
Страна давно лежит в руинах –
И Мюнхен ей диктует срочно
Порядок навести воочью.
Поторопился Порошенко
Принять столь важное решенье
О роспуске ударной силы,
Которой управлять бессилен.

А Коломейский в ус не дует,
На большее уж претендует:
До выборов в живых остаться,
А там-то сможет расквитаться.
Пока он волк в овечьей шкуре
И держит армию, как дулю
В кармане для сидящих выше,
Пусть думают, что пыл весь вышел.

Потом с Америкой поладит,
Когда России вновь нагадит.
На этой почве и сойдутся,
Без Порошенко обойдутся.
Война добавит всем седины,
А выстрелы то в лоб, то в спину.
Но европейцы вновь проглотят,
Что их морально поколотят.


Воинственная пешка

Лежали шахматы в коробке,
Мечтали о свободе робко,
Чтоб просто чуточку размяться,
Чтоб им без дела не валяться.
Их вытащили, уверяя,
Что им безмерно доверяют,
Что сами все решать здесь могут,
Что им немножко лишь помогут.

И пешка каждая мечтала
Дойти со славой до финала
Легко, стремительно, парадно,
Земельные копя награды.
Не думали и не гадали,
А многие тут пострадали,
И на пустом почти что поле
С пяток фигур уже, не боле.

Из всех, когда-то очень смелых,
Одна лишь пешка уцелела,
Хотя из шкуры просто лезла,
Чтоб быть для рук чужих полезной.
Игрок, надеясь на подставу,
Все на кон в этот раз поставил,
И пешке этой, самой гневной,
Хотел помочь стать Королевной.

Но не судьба, не получилось!
С поличным пойман «Чикатило»,
И пешка ранена смертельно,
Прописан ей режим постельный.
Как ни воюй свирепо, яро,
Ты пешка ведь всего лишь, Ярош!
А для Соединенных Штатов
Уж близок, близок час расплаты!


Бандера и бандеровцы

1
 Горит земля в сплошном аду,
 А «правосеки» все звереют,
 Как орды дикие идут,
 Бандеры имя в сердце греют.
 От абвера он получил
 Два с половиной миллиона
 На подрывной войны почин,
 На боевые батальоны.
 Мечтали здесь плацдарм создать
 Фашистов главные стратеги,
 Хоть волю украинцам дать
 Не мыслили они вовеки.
 Но, помнится, и Ленин брал
 Германские тугие пачки,
 Чтоб выйти побыстрей в финал,
 И кровью идеал запачкал.
 В братоубийственной войне
 И он двуликой был персоной –
 Ослабла Русь тогда в огне,
 Треть потеряла территорий.

 2
 «Для украинцев лишь страна! -
 Кричали те юнцы спесиво, -
 Да здравствует с Москвой война
 И самостийна Украина!»
 Волынь зачистить неспроста
 Решили, хоть не пряча лица, -
 И восемьдесят тысяч там
 Поляков спит и украинцев.
 Без разбирательств, без суда
 Писали жуткую картину -
 Бандеровцы уже тогда
 Залили кровью Украину.
 А вот свободы не видать!
 Надул их Гитлер, передумав,
 Умел урок он преподать
 И стравливал, как псов: Ату их!

 3
 Бандера посидел в венце,
 Хотя в том есть и знак вопроса,
 У гитлеровцев срок в КЦ,
 Но блок  - отличный номер просто!
 Подумать дали, не казнив.
 А, выпустив, предупредили,
 Что здесь командуют они,
 И тут уж, Степа, или-или.
 С фашистами повоевал,
 Когда немного ослабели,
 И Англии передавал
 Дневник военных наблюдений.
 Да, был начитан и умен,
 Идее предан фанатично,
 Организатор главный он
 Терактов в целях славы личной.
 Как и фашисты, чистотой
 Своей он нации упился,
 Но миф об эре золотой
 О зверства банды в прах разбился.
 Два памятника сказ ведут
 Об Украине и Бандере:
 Один «герою» и «вождю»,
 Другой полякам и евреям.

 4
 Опять Москве войной грозят
 Его больные батальоны,
 Опять без крова и в слезах
 Живут восточные районы.
 Для западников он как Бог,
 Пока и их не причесали,
 Пока не всех их на убой,
 Бандеры знамя дав, погнали.
 Он был начитан и умен,
 Но все ж умишка не хватило
 Понять, что у других племен
 Не меньшая бывает сила.
 Сегодня маленькой стране
 Не выжить средь интриг глобальных,
 Так не мечтайте о войне,
 Учитесь мир ценить реальный!


Черные маски

Черные маски, черные флаги,
Свастики крест,
Черные мысли, черные саги,
Черный разрез,
В этом разрезе смотрит прицельно
Черный зрачок.
Уничтоженье сделали целью –
Мушка, щелчок.

Им боль чужая как развлеченье,
Слаще вина,
Жгут, убивают – в страшных мученьях
Бьется страна –
И, в объективы пялясь, глумятся,
Злобы полны.
«Подвиги» эти давно уж им снятся,
Сны их черны.

Что за отродье под маскою прячет
Злобный свой рот?
Может, здесь в поисках легкой удачи
Пришлый народ?
Нет, то сыны Украины лихие
В черном бою
Уж на колени поставили Киев,
Скоро добьют.

Да и земле всей сынов этих пытки
Выдержать как?
Всюду гремит их нахальный и прыткий
Черный кулак.
Хуже фашистов, режут, взрывают,
Пряча лицо,
Больше и больше похожи  на стаю
Из мертвецов.

Нет в них добра, состраданья и Бога -
Нет в них души.
Словно зверье, их в различных берлогах
Учат душить,
Рвать всех на части иль злобно калечить
Братьев своих.
Но сатанистам не властвовать вечно,
Били уж их!

Били тех псов и хозяев их били,
Вспомни те дни!
Вы самостийности не заслужили
Даже от них!
Так не рядись в камуфляж ты сверхновый,
Бес темноты,
Маску снимай, сектор «Правый», давно уж
Меченый ты!


Седые дети

На эту тему запрещали
Писать, негласно защищая,
Россия ведь и Украина
Не просто сестры – Русь едина.
Дозапрещались, что под боком
Нацисты злобствуют жестоко
И свой народ «зачистить" рады,
От НАТО получив награды.
Героем сделали Бандеру,
Шухевич тоже стал примером,
И Ярош метит в этот список,
Чтоб пить с хозяевами виски.
ОУН-УПА фашистов злобней,
Наглей, бездушней, вероломней,
Садисты, изверги, лакеи.
Но помним, как они зверели.

Уж до войны готовить банды
Германский помогал им АБВЕР,
Оплачивал он службу щедро,
Мечтая захватить их недра.
Не самостийной Украиной –
Колонией им быть отныне,
Но эти псы и кости рады,
Хоть не для фронта их отряды.
Не бой открытый, а наскоки
Предпочитали эти волки,
Хотя и «волки» – это слишком,
«Шакалы» - чаще все я слышу.
На безоружных с топорами,
В освободителей играя,
Кидались бешеною сворой
И убивали без разбора.

Лежат рядком седые дети
На этом фото-документе.
Над ними злобно издевались,
В угаре пьяном надругались
И невменяемыми стали:
Пилили, рвали, прибивали.
Родителей пытали, били,
Потом на части разрубили.
Лежат рядком седые дети.
Кто за злодейство то ответит?
УПА теперь официально
Власть в Украине убивальной.
Сама я чуть не поседела,
Когда смотрела это дело.
Тот ужас снится мне и снится,
Ведь может он и повториться.


Нет у трагедии конца
Посвящается жертвам Холокоста

Играла музыка два дня,
И самолет кружил, как коршун,
Над яром, где тогда меня
Убила пуля Холокоста.

1
Все было, как в кошмарном сне,
В тот год, от крови нашей пьяный.
Не знали мы, что быть войне.
Кто знал, приравнен был к смутьянам.
Внезапно город запылал,
Летели бомбы, завывая.
Война в наш мирный дом вошла,
Как ведьма злобная, кривая.
Двух старшеньких я отдала
Сыночков, чтобы с ней сразились,
И все надеялась, ждала
Вестей, что ведьму поразили.
О том, что будет впереди,
Безжалостно нам сверху врали,
Твердили: «Киев не сдадим!»,
А сами вещи собирали.
И вот германцы у ворот,
Идут вразвалку грозной силой.
Стоит растерянно народ
Уже в предчувствии насилий.
А тут вдруг взрывы чередой,
Разрушен штаб, комендатура.
Грозят нам новою бедой,
А помощи нет ниоткуда.
С детьми и матерью больной
Сидим впотьмах, обняв друг друга.
А страх крадется за спиной,
Душа трепещет от испуга.

2
Соседка встала, словно тень,
В проем двери – глашатай вести,
Что завтра утром, взяв детей,
Должны в одном все быть мы месте.
И не забыть с собою взять
Все ценности, и вещи тоже.
Остаться, говорят, нельзя.
Расстрел и тем, кто нам поможет.
«Там безопасно, - говорят, -
Еда, покой, то всем известно».
Но вижу вновь: костры горят
Над проклятым, как видно, местом.
Решили все ж пораньше встать,
Чтоб мест нам в поезде хватило.
Всю ночь моя молилась мать,
Меня ж от страха колотило.
Лишь дети спали, как всегда,
А младший даже улыбался.
Ах, если б знали мы тогда,
Что ни один из нас не спасся!
Ах, если б знали, что и смерть
Нам не последней станет мукой,
Уж лучше б дома умереть,
Обнявшись в час перед разлукой!

3
Людская потекла река,
И ручейки вливались тесно.
Смотрела мать из-под платка
Но то, что скоро станет «тестом»,
Вела двух старших, хоть сама
С трудом передвигала ноги.
А Яша был настолько мал,
Что на руках спал всю дорогу.
И вещи разные нести
Мне приходилось без подмоги.
Чтоб нам не умереть в пути,
Всего набрали понемногу.
Но вот овраг простер изгиб,
Стоит конвой, собаки лают.
«Шнель, шнель!» - кричат на нас враги,
И полицаи подгоняют.
Остановились. Вещи все
В сторонку. Стали раздеваться:
Санобработку в полосе
Нам обещали метров в двадцать.
А холод прямо до костей
Пронизывал, и дрожь по коже.
Мужчин, и женщин, и детей
Толкали палками к их «ложу».

4
Эсэсовец сорвал кольцо
С руки моей с моею кровью,
А дочку пара подлецов
Тащила тешиться «любовью».
Я призывала в помощь смерть,
Их матерей кляла и выла,
И свет в глазах моих померк,
Но Яшенька вернул мне силы.
Мать до обрыва не дошла,
Скончалась в этой любой бойне.
А я крепилась, как могла,
Чтоб сыновей закрыть собою.
Что было дальше, лишь сейчас
Я вижу с высоты небесной.
Залп – крики, стоны. Каждый час
Менялись изверги над бездной.
Давид прижался: «Мама, ма…» -
И, скошенный, раскрыл глазенки.
Кричала мать-земля сама:
«За что караете ребенка?!
Внизу нагих, кровавых тел
Росла колышущая груда.
И Яшенька со мной летел,
Фашист добил его, паскуда!

4
Не часто, но порой опять
На это место прилетаем,
Чтоб все осмыслить и понять,
За что нас растерзала стая.
Им все равно, кого, за что,
Лишь был бы повод «порезвиться»,
В них даже искры нет святой,
Душа от ярости дымится.
И до сих пор, и до сих пор
Нет нам, отверженным, покоя.
Вершат свой злобный приговор
И на костях свой город строят.
О, люди! Где у вас сердца?
За что невинных предаете?
…
Нет у трагедии конца,
На Бабьем Яре все живете.


Дорогожичи,
или Есть такая станция метро

1
Дорогожичи, Дорогожичи.
Чем нам дороги? Кто вдруг ожил там?
В метро-станцию люд спускается
И обратно в парк поднимается.
Я в толпе иду неприкаянно
И как будто вдруг вижу Каина.
Пьяных множество, банки брошены,
И вздыхает парк неухоженный.
А вокруг дома поднимаются,
Но как будто пьяно качаются.
На душе тревожно и маятно.
Впереди запущенный памятник.
Хоть красив когда-то был, видимо,
Но игрушки будто обиделись.
И Меноры свечи потушены,
А ступеньки кем-то порушены.
У одних спрошу, у других спрошу,
Но ответа нет – и не опишу,
Больно сердцу как, что забыли все:
Здесь ведь Бабий Яр под шоссе осел!
На костях людей этот парк лежит.
И домов косяк на костях дрожит.
И метро сквозь слой тех костей прошло.
В Дорогожичах укрепилось зло.

2
У путей стою, жду я свой экспресс.
Но куда-то вдруг мир вокруг исчез.
А из стен ко мне тянут руки те,
Что лежат вокруг в скорбной темноте.
Вот идет старик, опершись на трость,
Рот корежит крик, но молчит мой гость.
Вот младенец мне свой несет вопрос.
Череп кто ему варварски так снес?
Тени, тени… Что мне сказать хотят?
Понимаю все, опускаю взгляд.
Чем утешу их, что скажу в ответ,
Если для живых их как будто нет,
Если уж твердят внуки палачей,
Что им смерть жида – радость для очей?
Говорят: никто здесь не убивал,
Не о том скорбит, мол, мемориал.
И они уйдут, горестно вздохнув,
Проклиная вновь подлую войну
И прощая тех, кто их выдавал,
Но не тех, кто в яр клал за валом вал.

Свастики опять освещают путь –
Будет Бабий Яр новый где-нибудь.
Если у людей память коротка,
То не избежать нового витка!


Черный след Хатыни

1
Здесь всюду пепел и молчащие надгробья.
Но пули свист услышу словно я над бровью,
Но это я среди других бегу босая
И от прикладов двух детей своих спасаю.
Чуть свет подняли нас и гонят, издеваясь,
Ни повернуть, ни оглянуться не давая,
Больных, детей и стариков, как стадо, гонят.
И вот уж заперты все вместе мы в загоне.
Откуда дым? Нас жжет огонь, и нет спасенья!
Вокруг стоит ужасный вой, а им веселье.
Как наслаждаются мучением агоний.
Тех полицаев навсегда мы все запомним!
Пыталась дочку я прикрыть, но бесполезно.
И с сыном в рухнувший проем двери, как в бездну,
Рванулась, только нас сразил из автомата
Тот, кто лишь извергом здесь был, а не солдатом.

2
Всего-то двадцать шесть здесь хат земля хранила,
Но только общая на всех теперь могила.
И по бетону, как по пеплу – по огню ли,
Иду я к центру, страшной правде повинуясь.
Стоит сосед совсем седой и обожженный
И сына мертвого несет, живого словно,
Мол, помоги и защити, спаси от смерти!
Но что поделать я могу, вы мне ответьте?!
Звонит, звонит в колоколах печаль Хатыни.
Давно трагедия была, а сердце стынет.
Нет, никогда тем палачам не знать прощенья!
Стоит Хатынь, могил стена, призывом к мщенью.
Повсюду мрачные следы преступной банды,
И обелискам труб седых не до дебатов,
Они-то помнят батальон 118,
Подонков с манией величия сверхнаций.

3
На «Кладбище» всех деревень почти две сотни,
Не возродившихся, сожженных черной сотней.
Здесь три березы клонят ветви к обелискам,
Огонь же вечный освещает скорбно списки.
Здесь украинские нацисты воевали,
И в Белоруссии найдете вы едва ли
Места, УПА где б издевательств не творила,
Пред беззащитными своей играя силой.
Четвертый каждый здесь погиб, детей включая,
Но Порошенко Минск сегодня привечает,
Хотя Шухевич, что тогда Хатынь устроил,
Сегодня назван не бандитом, а Героем.
И что с землей своей творят неонацисты!
Они безжалостней, подлее, чем фашисты!
Пора всю банду осудить, чтоб внуки все же
Остереглись уж в наши дни зверств список множить!


Волынская резня
1
Когда небеса в голубое
Окрасятся, чуть заалев,
Не хочется думать о боли,
О крови, о пытках, о зле.
Но в утро такое же к спящим
Пришли «резуны» от УПА –
И меда хмельного им слаще
Сносить, проломив, черепа,
Скальпировать или живому
Вбивать здоровеннейший гвоздь,
Повесить детей возле дома
Иль колом проткнуть их насквозь.
О всех ужасающих зверствах
Писать – не сойти бы с ума!
Хоть большая часть бессловесна,
Сожгут, уж разграбив, дома.
За ночь «очищали» бывало
До сотни намеченных сел.
Горит, слез проливши немало,
С людьми и католик-костел.
И женщины были ведь с теми,
Кто зверски насиловал, жег,
И даже зверей тех жалели,
Чтоб завтра «работать» он смог.
Дав им отдохнуть, стали снова
Младенцев-поляков казнить:
За ноги об дверь – и готово,
В воз складывать и увозить.

3
Над общей могилой кострищи
Все жгли, чтоб следы замести.
600 этих «кладбищ» отыщут
Поляки на скорбном пути.
Хоть будет то очень нескоро,
Но только ОУН дробь УПА
Покажет чудовищный норов –
И вновь накалится тропа.
У Ющенко были причины
Нацистов опять возродить.
Но разве же это мужчины?
От них бы народ оградить!
А он их Героями сделал,
На них воспитал молодежь.
Шухевича ныне с Бандерой,
Живущий в стране, не тревожь!
И сын предводителя Юрик
Шухевич, свидетель тех лет,
Прописанный в стан диктатуры,
Священный дает свой обет.
Года уж ползут к девяноста,
А он про Волынь как герой
Вещает, Мол, было непросто
Отцу создавать этот строй.
Мол, он защищал Украину,
Свободу страны, жизнь и мир.
Так что ж воевал не с махиной,
А даже с грудными детьми?
Допустим, что были жестоки
И с той, и с другой стороны.
Но там были волки как волки,
А здесь морды бесов видны.

3
Причины жестокости этой
Никак объяснить не могу.
И только не сплю до рассвета,
Как будто пред кем-то в долгу.
Поляки ведь тоже родня мне,
И много друзей среди них.
И снова я слезы роняю,
И снова печален мой стих.
Но дело совсем не в конкретных
Фамилиях и именах,
А в том, что все резче и резче
Угроза в их тоне слышна.
И новой Волынью уж пахнет
Над многострадальной страной.
Умолкли на время все птахи,
И грозы гремят надо мной.


Люди, опомнитесь!

Вновь у Донецка трещат пулеметы,
Вновь мы с родными хороним кого-то.
С прошлой войны к нам проникла зараза –
Люди, вставайте все дружно и сразу!
Вы посмотрите, кто с нами воюет,
Кто в этой бойне, жируя, пирует!
Здесь подстрекателей много найдется,
Но на их землю огонь разольется.

Польша уж стонет от наглости пришлых.
Сдали вы чехов фашистам, а вышло,
Что поплатились своею же кровью.
Череп войны вновь у вас в изголовье.
Нюрнберг народов всех стран и правительств,
Прочно ряды против зверя сомкните,
Новый чтоб Мюнхен растить не позволил
Тем, кому место лишь только в неволе!

Люди, опомнитесь и не молчите!
В колокол бейте и в двери стучите,
Чтобы нацистам стихи не слагали,
Чтобы живыми и вас не сжигали,
Чтоб развенчали их и осудили
Все, что тогда и теперь натворили.
Болью Одессы, Хатыни и Яра
Пусть обезвредится чаша угара!


Думы полководца
Светлой памяти освободителя Украины генерала Н.Ф. Ватутина посвящается

1
Стоит герой былой войны
И думу думает печально,
Ведь нет сильнейшей той страны,
Что миф фашистский развенчала.
Непобедимостью своей
Арийская кичилась сила,
Но здесь уж с самых первых дней
Урок хороший получила.
Два с лишним месяца бои
За Киев шли, подобны грому,
И горожане, как могли,
Сражались тоже в обороне.
Хваленый лопнул вдруг «блицкриг»,
Увязли фрицы здесь на годы,
Не думая, что так велик
Союз советского народа.

2
Оставить Киев нам пришлось,
И вот тогда попировали
Те, для кого нацизм как кость,
Те, что на свой народ плевали.
Пособники и палачи,
Расстреливали и сжигали,
Но о себе они в ночи
Легенды бравые слагали.
Сегодня пишут вот закон,
Чтоб все советское на свалку,
Что спас страну их легион,
И свой народ вновь учат палкой.
Да, бывший враг теперь творит
Свой беспредел вполне открыто,
И будет памятник здесь срыт,
Коль все уроки позабыты.

3
Горит земля, пусты поля,
Что будет завтра – думать страшно!
Чтоб запугать, опять палят,
Но помнят, помнят земли наши,
Как поднимался весь народ,
Режим кровавый ненавидя,
И шел войной на подлый сброд
За все смертельные обиды.
По плану «Ост» все земли здесь
От населенья «очищались»,
Чтоб колонист-фашист мог есть
Хлеб украинский без печали.
А потому в подполье шли
Все, кто режим тот ненавидел.
И партизаны, как могли,
Фашистским полчищам вредили.
Ковпак с орлами до Карпат
Летел, тылы врага взрывая,
И с Красной Армией, как брат,
Шел рядом, цепи разрывая.

4
Год с половиной немцы кровь
Здесь пили, сколько им хотелось,
Хотя порой УПА, как рой,
Вредила вражескому телу.
А для советских партизан
Она была, как овод злобный.
Стремясь всех сразу наказать,
На месте убивала лобном.
Но можно ль славу петь УПА,
Коль против своего народа
Вела бои, глуха, слепа,
Своим амбициям в угоду?
На совести «героев» тех,
Которых Киев прославляет,
Руины, плач и смерти грех –
Они волков бездушных стая!

5
А Красной Армии народ
Был рад до слез и благодарен,
Солдат любой им как герой
Сердечной ласкою одарен
За Днепр, за Харьков, за Донбас,
За Киев – в общем, за свободу!
И пусть чернят сегодня нас,
Но вновь восславят через годы.
Ватутин смотрит с высоты
На город в черно-красных ранах.
Лежат у ног его цветы,
Стоят в пикете ветераны.
От солнца вспыхнет вдруг гранит,
И надпись уж звучит, как ода,
Она поет, она звенит
О светлой памяти народа.


Не пестуйте фашизм!

Опять бурлит поток угроз,
Унизить вновь хотят Россию,
Парад Победы чтоб вразнос
Перенести в Берлин иль в Киев.

Парад Победы в той стране,
Где змей трехглавый изничтожен,
Где той благодаря весне
Расцвет культуры стал возможен,
Но где еще фашизм порой
Когтями новыми играет –
Насмешка или так игрок
Стравить соперников желает?

Но Киев тут причем, скажи,
Он и сейчас во власти порчи,
Там и сейчас  чужую жизнь
Нацисты, лица пряча, «мочат».
И ветеранов задавить
Хотят, чтоб новой молодежи
Фашизма бешенство привить,
Итог войны переитожить.

Смешно и горько! Как назвать:
Потерей памяти, болезнью,
Что вновь хотите воевать,
Страну свою ввергая в бездну?
Мы вместе дружною семьей
Тогда на зверя наседали,
И каждый был тогда герой,
И общие у нас медали.

На постсоветской кое-где
С подачи западных «партнеров»
В национальной «чистоте»
Фашизм теперь пускает корни.
И тот же Запад заодно
Проглочен будет, как уж было,
Но в час беды к России вновь
О помощи взовет бескрыло.
Не доводите до греха,
Не пестуйте фашизма всходы,
Неволи чаша ведь горька,
Цените хоть свою свободу!


Предчувствие войны

Не наша в том с тобой вина,
Что надвигается война.
Уж гарью пахнет издали,
Пылают чьи-то корабли.
Запас оружия сейчас
Превысил норму в сотни раз,
А, может быть, и в миллион -
И мир как будто обречен.

Опустит землю под моря
Войны сверхъядерный заряд
Иль разнесет всю на куски,
Чтоб разлетелись вдруг, легки.
Неужто надоело жить
Тем, чьи под небо этажи?
 А дети здесь, скажи, при чем,
Когда пирог войны печем?

Но разум нам твердит: «Пока
Твое предчувствие не факт,
Держись, надейся и молись,
И сдачи дать не торопись!»
В опасности моя семья -
И вновь прошу у Бога я:
«Ты излечи тех, кто в бреду,
И отведи от нас беду!»


Бандеровцев не раз мы били

В течение десятилетий
Мальцам вбивались мысли эти,
Что в прошлой той войне, кровавой,
Бандеровцы, конечно, правы
И в том, что приняли фашистов
Как средство против коммунистов,
И жителей что убивали,
Расстреливали и сжигали.

И поросль новая вопила,
Что центром мира станет Киев,
Что «москалям» дать жару надо,
Что наведут в стране порядок.
Так навели, что сердце стынет.
И встали новые Хатыни
Не в Белоруссии, а рядом.
Жизнь украинцев стала адом.

Зверью такому место в клетке.
Не верьте их рассказам едким!
Единой мы семьей могучей
Разбили гитлеровцев тучи.
Бандеровцев не раз мы били.
Они об этом позабыли?
Что ж, если все-таки нарвутся,
Своей же кровью захлебнутся!


Погорельцы

Сидите у костров, как погорельцы,
А рядом угли–змейки лишь чадят.
Но злоба душит слабенькое тельце,
Что не способно дверь закрыть в свой ад.
Опасности себя же подвергая,
Желая и соседям насолить,
Те тлеющие угли разжигают –
И рвется жизни тоненькая нить.

Единство Украине только снится,
Ведь с самого начала из частей
Она слагалась разных – и троится
Все до сих пор в плену былых сетей.
Литва, монголы, турки и поляки
Оставили свой след в ее судьбе,
Хотят вернуть хоть часть, затеяв драку
И растерзав всю землю сворой бед.

И Польша, и Литва все вспоминают,
Как часть Руси прибрали невзначай,
И повторить успех тех лет желают,
По Украине раздувая чад.
Стравили не шутя восток и запад,
А Штаты и Европа тут как тут:
На этот трупный, как на винный, запах
Все хищники наперебой идут.

Забыли вы восстания былые,
Презренье польской шляхты, беспредел?
Забыли и фашистов морды злые,
В огне все села, Яр кровавых тел?
И лишь когда был стольный Киев Русью,
Он был силен, прекрасен, мудр и свят.
А потому не злитесь вы на русских,
С Россией лишь подниметесь опять!


Две Украины

Две Украины точат грани
И старые тревожат раны:
Одна литовско-польской сферы,
Другая православной веры.
Прошли хоть целые столетья,
Но Унии бьют больно плети.
Панов Хмельницкий все же выгнал,
Но вот костелы есть и ныне.

Бандера – западный католик,
Других он презирал настолько,
Что всех подряд готов был «чистить»
Физически, не только в мыслях.
Сегодня то же расслоенье,
Все те же злобные гоненья.
Служитель православной веры,
Как кость, наследникам Бандеры.

В России вер различных много,
Своя у каждой есть дорога,
И нет подобных столкновений,
Ведь Бог один в ста воплощеньях!
А Украине кровью литься,
Ей не дают остановиться.
Пока главенствуют здесь Штаты,
И будет надвое разъята.

Что ж, видно, в этом перст есть Божий:
Восток Россией станет все же,
Вернется вновь к корням старинным,
А следом – запад Украины.
Россия воссоединится,
Покой осветит наши лица.
А Запад злобствует пусть снова,
Что в нас крепка первооснова!


Кого крестили греки?

Забыли человеки,
Кого крестили греки,
Кому передавали
Священные скрижали.
Но помнят наши реки,
Кого крестили греки:
Не прусов иль индусов –
Они крестили руссов!
«И не было в помине
Москвы и Украины,
А вся была я Русью,» -
Земля добавит с грустью.

До океанов встала
Русь наша, разрастаясь.
Мы столько били вместе
Воинственную нечисть!
Отвагою великой
Прославились те лики,
Что русскими рождались,
Хоть разно назывались.
Московия центральна,
Но есть и ряд окраин:
Сибиряки, уральцы
Все той же русской нации.

А украинцам, видно,
С недавних пор обидно,
Что все живут «у краю»,
И центром стать желают.
Амбиций непомерных
Их обуяла скверна,
От братьев открестились
И в душу зло впустили.
Крещение святое
Забыли, с пикой стоя,
И сатанинских рожек
Уж Киев скрыть не может.

Языческие пляски
И варварские маски
Вокруг кострищ бесовских
Из бездны всплыли словно.
И в селах, и в столице
Нет места помолиться,
Загажены святыни,
Да так, что сердце стынет.
С тоской взирает Ольга,
Ей, видно, очень больно.
Да и Владимир хмуро
Глядит на хаос бурный.

Забыли человеки,
Кого крестили греки,
Кому передавали
Священные скрижали.
Но помнят наши реки,
Кого крестили греки:
Не прусов иль индусов –
Они крестили руссов!
«И не было в помине
Москвы и Украины,
А вся была я Русью,» -
Земля добавит с грустью.


Кто победит?

Не первый день война гремит,
Гремит война.
То там, то здесь нарушен мир –
Чья в том вина?
Безумно все вокруг круша,
Лютует зло,
Вновь чья-то продана душа,
Сдана в залог.

Держать всех слабых в кабале,
Душить и рвать,
Стать всех главнее на земле,
Повелевать,
На боль людскую наплевать,
Пусть льется кровь,
И на костях попировать
Мечтают вновь.

Давно, с Адамовых времен,
Как жертвы, мы.
У Сатаны не миллион,
А тьмы и тьмы.
У Бога тоже есть войска,
И их не счесть,
Но так светла Его рука,
То ль нет, то ль есть.

Двадцатый век ареной был
Кровавых дел.
Фашизм тогда не победил,
Был бит везде,
Но не смирился, все чернил
Победы свет –
И вот рванулся из могил
С оравой бед.

А что же Бог? И Он не спит,
Стучит в сердца.
Не победили чтоб они,
Стой до конца,
Стань сильным! Крепким, как скала,
Пред вихрем встань –
Пусть расшибет свой лоб со зла
Безумный тать!

И чтоб планете много лет
Жить не тужить,
Тебе и мне держать ответ,
Кому служить.
Не первый день война гремит,
Гремит война.
Кто в ней сегодня победит?
Бог? Сатана?


Триединая Русь

Белая Русь, Украинская Русь  и Московская
Веры одной берегутся святыми иконами,
Светом одним, нам когда-то впервые завещанным.
Слава союзу единому Небом обещана.

Русь неделимая, светлая и изначальная,
В сердце хранимая рядом с вестями печальными,
Ты возродишься, я верю, став втрое красивее,
Мы возродимся душой вместе с нашей Россиею.

Мы через муки былых испытаний очистимся,
Мы расквитаемся с бешеной силой нечистою.
Русь моя светлая, Русь ты моя триединая,
Станешь ты снова державою непобедимою.

Запад немало веков нас рассорить старается,
Только заря общей славы уже разгорается.
Мы под напором извне укрепляем содружество,
Вместе сильны мы втройне духом, волей и мужеством.


Знамение

Весь храм сегодня в праздничных огнях,
Звучат во славу Бога песнопенья.
Но Божий Дух коснулся вдруг меня,
Неся с собою грозные знаменья.
Вот, сквозняком внезапным наклонен,
Почти потух священных свечек пламень.
Но устоял и вновь сияет он,
Как море рукотворное, пред нами.

Стою, крещусь, взываю к образам:
«Спасите мир наш, и детей, и внуков!
Не причинит вреда пусть та гроза,
Что к нам несется с вихрем грозных звуков.
Стрельба, пожары, стоны у границ,
Зло щерится опять исчадьем ада.
О, Господи, смири гнев злобных лиц,
Даруй нам мир как высшую награду!»

Не множь число убитых и калек!
Не обнимай пожаром и Россию!
Мы с Украиной связаны навек,
Но все-таки беречь нам нужно силы.
Как избежать всемирной нам войны?
Как этот хрупкий дом, планету нашу,
Не погубить? Что сделать мы должны,
Чтоб минула всех горькая та чаша?»

Шла служба долго, ведь Христос воскрес
И ввысь вознесся высоко над нами.
Слезой омою я священный крест
И подпою молитвы, если знаю.
Спаситель, образ Твой уже не раз
Нам раны в сердце заживлял умело.
Яви же чудо миру и сейчас,
Чтоб сердце не страдало вновь, а пело!