25

Вороной чёрной на плечо
уселась два кривая,
впилась когтями горячо,
С костей покров сдирая.

Кроваво-пурпурным свинцом
из глаз в глаза мне плюнув,
Коряво жалится в лицо,
Играет финкой-клювом.

А на другое декабрей
Замёрзшая упала глыба,
что свода неба тяжелей.
Зрачками мёртвой рыбы

Следит и "пятерня" за тем,
Как сердце метрономит, всем
наружным видом мне грозится
прибавить в весе единицу.

Ну почему к другим на плечи
садятся ангелы-предтечи?
а для меня два палача,
И оба яростно кричат:

«Эй, ты! Кончай кривляться!
И не чини себе препятствий.
Ты не подросток уж, прости,
пора открыться зрелости.

О той любви, что чувствовал впервой.
О той, что быть всегда с тобой
клялась, плеская в стены радость,
а после в сети вы расстались…

Как в гастрономах возраст врали
и весь огромный мир тебе
принадлежал до каждой капли,
Упавшей сверху по весне.

Ты слышишь? Это ПО-ЗА-БУДЬ!
Твоё прошло и не вернуть
Пятнадцать те, хоть и в душе
Тебе осталось столько же.»

              2.02   17 июня 2010