Пучок морковки

Гранит упруг. Мой шаг пружинист.
По камню каблуки стучат.
(Не распугать бы мне зайчат!)
Ведь зайцы знают: хоть прижимист
Лука, да в торбе у Луки
всегда лежит пучок морковки.
И дед мой не был в кулаки
записан. После «перековки»
он человеком стал большим.
(В те годы сталинский режим
осуществлял на всех нажим:
«перековать» сознанье – ловкий
приём!) Мой дед в селе колхоз
возглавил. «Три телеги, восемь
коров, телёнок, двадцать коз,
козёл и куриц… сорок! Просим
принять хозяйство  Избран ты -
прими правления бразды! -
единогласно нами!» – бросил
(отец рассказывал) бедняк
Ивашка Хрящ; а середняк
Семён Евсеич: «Все на просе
живём! Ты в голове поройся!
Быть может, чудо совершишь,
а то живём… в карманах – шиш!»

Не знаю, как дела сложились
в колхозе. Мужики сложились:
приобрели и инвентарь
и кое-что ещё, да дело
давнишнее: всё это встарь
происходило. Передела
уклада жизненного тьма
народу просто не сумела
перенести: иной с ума
сошёл, другой погиб на зоне,
а третьего ждала сума.
Четвёртый слышал в перезвоне
разбившихся колоколов
какой-то к новой жизни зов.

А вот и зайцы! снова – зайцы!
(Меня не нужно опасаться
зверькам. Я веером кладу
морковку и… уже бегу!)

6 мая 2015; среди скал