О вечном

I.

Ты привык к взрывам бомб на заре и в ночи
И к душевно-телесному холоду.
На немецком за окнами кто-то кричит,
А в глазах потемнело от голода.

Ты живёшь (если можно то жизнью назвать)
С ощущением вечной усталости,
С осознаньем ответа за брата, за мать,
С пониманьем отсутствия жалости.

Ты не видел отца пару месяцев, лет –
Счёт потерян прошедшему времени.
Ты забыл сон беспечный и солнечный свет,
Помня тяжесть терпения бремени.

И ты пашешь в тринадцать свои у станка,
Ты молчишь, если больно становится…
Дома матушка ждет работягу-сынка,
Ею суп (но из клея) готовится…


II.

Там, за речкой, деревня сгорела дотла.
Сколько крика услышал ты детского…
Подо дном миролюбия, жизни котла
Пламя вспыхнуло гнева немецкого.
                                                
Ты боишься, но можно ль боязнь обнажить?
Можно ль дать слабину на мгновение?
И ты знаешь, что нужно ответ заслужить,
Как отцовское благословение.

Неужели не кончится вражья гроза,
Гром бомбёжек не стихнет неистовый?..
Ты ладонью закрыл своей маме глаза,
Утеревшись платочком батистовым.

Говоришь: «Мать больна была, малый, давно.
Пореви», когда брат входит в спаленку,
Но ребёнок не плачет.
«Ему всё равно…
Он не понял... Он глупый... Он маленький…»


III.

Вот уж семьдесят лет, как приёмник молчит,
Как исчезла угроза огромная.
Вот уж семьдесят лет с пор, как ты получил
Похоронку отцовскую скромную.

Не случилось минуты, недели, судьбы,
Чтобы ты не скучал по родителям…
Твои волосы белы, а руки – слабы,
И лишь взгляд беспощадно пронзителен,

Ведь ты смотришь на мир под углом под иным,
Ведь ты помнишь, забыть не пытаешься,
Как ты вырастил брата, что вредничал, ныл,
Как боялся, что скоро сломаешься…

Ты стоишь на параде средь сотен людей,
И вопрос злит своей откровенностью:
Почему забрала ты, война, у детей
Две единственные драгоценности?

К 70-летию со Дня победы в Великой Отечественной войне

май, 2015