Ларек покрылся вечной мерзлотой

Ларек покрылся вечной мерзлотой. На окнах изморозь - несчастное февральство. Я так хотел ничейным быть с тобой, жить не тобой, не под твоим начальством; Иметь все прежнее, но и иметь тебя. И не делить, а дань давать сурово. Я капитан пустого корабля - и средь пустыни этой первым было слово.

"Люблю".

Люблю? А как бы ты назвал? Когда под вечер пусто в тесном доме, когда мозги придумали финал, когда вот-вот - и падаешь на сломе? Когда болит под сердцем, но не там, ты говоришь "желудок", но не ясно, жива ли в теле мертвая душа, и хлещешь валерьянку - но напрасно; когда болит, а ты молчишь-молчишь, потом ругнешься, выйдешь на дорогу обледеневшую и бешено кричишь: "да будь же ты со мной, ****ь, ради бога!"

Но Бога нет. И тихие гудки. И громкие звонки, но без ответа. И безотчетные, холодные глотки последней памяти подвыцвевшего лета. "Мне этот вкус напоминает...." - да! Я знаю, что ты точно это помнишь! И пальцы рук хватают провода... Вдруг невзначай еще что-то обронишь? Вдруг этих слов несчастных хватит мне, чтоб предъявить судье уже с победным "Любит!!!"
Пустой корабль плачет по воде. Есть капитан, но кто же юнгой будет?...

...Ларек покрылся вечной мерзлотой. Я там стоял, я там стоял и плакал. Все, что хотел, чего желал и алкал - все было связано, все скручено с тобой!