Муравей

Мне говорят: ты жил без напряженья.
Не подарил. Не спас. Не отыскал.
Ищу в стекле настольном отраженье
пульсирующих кратеров виска.

Сто тысяч раз стрельну зелёной лампой.
Сто тысяч раз прильну щекой к столу.
Сожму стило натруженною лапой,
царапну львиным когтем по стеклу.

В лишённом равновесия сраженье
усталой мысли с жаждою творца
истомой обозначу пораженье
смущённого бессонницей лица...

Но... Вдруг для слова ожили виденья
и истина, погрязшая в долгах,
блудницей, опозоренной паденьем,
явилась в семимильных сапогах!

И разгребая морок туч осенних,
луна коснулась спутанных волос...
Но... Явь была, к несчастью, в воскресенье –
и мне за молоком лететь пришлось...

Я был освистан собственным полётом
в напрасно бесконечной белизне.
Не пулей, не стрелой, не самолётом –
досужим ветром прянул по весне.

И боязливо ёжились растенья.
И спал ещё трудяга муравей.

...Лишь ты одна ко мне метнулась тенью
неистребимо шёлковых бровей.

Лишь ты одна отчаянно ночами
следила лёт мой сквозь завесу лет.
Но губы омертвелые молчали –
и много я успел наделать бед...

Не напряжён? Суду покорно внемлю.
Не подарил? А для кого ж терял?

...Но камни возвращаются. На землю.
И бухаются в ноги.
Матерям...