Морякам 145 полка морской пехоты Павшим в боях под

Кричали чайки над водой.
В тяжёлом утреннем тумане
Клубился год СОРОК ВТОРОЙ,
Над туапсинскими горами.

СТО СОРОК ПЯТЫЙ полк стоит:
Порт, пирс и  черные бушлаты
Нам путь нелегкий предстоит,
Туда, где враг ползёт проклятый.

От Нефтегорска по горам
Фашистов движется армада,
А нам один приказ лишь дан,
Идти туда и встать преградой.

Стать для врага живой стеной,
Одетой в черные бушлаты.
И не желал судьбы другой
В то утро полк СТО СОРОК ПЯТЫЙ!

Потом ущелье между скал,
Под мерный стук колёс, в вагоне,
Я  карандашиком писал,
Письмо домой, сестрёнке Соне.

Писал… но знал, что не дойдёт
Письмо в деревню под Смоленском.
Я слышал: справа Пшиш течёт,
И льётся дождь сплошной завесой.

Моряк на суше сам не свой,
Он к водяным горам привычен,
Но став пехотою морской,
Мы флотский свято чтим обычай:

Быть чёрной смертью для врагов,
Идти вперёд, расправив плечи,
За землю дедов и отцов,
С солёной шуткою, беспечно!
…………………………
Колонну принял лес густой,
Под кроны бескозырки спрятав,
Я замыкал собою строй –
ДВЕ ТЫСЯЧИ ШЕСТЬСОТ ДВАДЦАТЫМ.

Пропитан потом каждый шаг,
Здесь нет дорог, здесь лес и камни,
А впереди незримый враг –
Жестокий, сильный и коварный.

Мы шли от станции Индюк
Почти до станции Куринской,
Шли в тишине. Малейший звук
Встревожить мог в лесу фашистов.

Комбат наш – Леша Поляков
Довёл приказ простой, короткий:
«Взять высоту»! И мы без слов,
Пошли,  рассыпавшись повзводно.

ШЕСТЬСОТ ДВЕНАДЦАТЬ, точка, СЕМЬ –
Вот так на картах отмечалась
Гора Точильная, где всем
Нам смертный бой принять досталось!

В тот день – СЕДЬМОГО октября
На первый штурм живой лавиной
Мы все пошли… Пошёл и я
В волне тельняшек светло-синих.

А сверху страшный шквал огня.
Они патронов не жалели
Вдруг мины в воздухе запели
И встала на дыбы земля.

Погиб Грачёв, наш комполка,
Исчез, засыпанный землёю,
Но бело-синяя  река
Текла наверх, живой волною!

На Туапсе враги рвались,
Им нужно было наше море
А мы, волной взмывая ввысь,
Хлестали ДВАДЦАТЬ дней прибоем!

Врагов как синяя волна
Тельняшки били вал за валом
И наша мать сыра-земля сама
В объятья павших принимала!

Патроны кончились давно,
И нет гранат, и штык согнулся,
Я подобрал тогда бревно:
«Полундра!»  Взвод вперед рванулся!

… Нет, не остался я живым,
Такой задачи не стояло.
Не вышел я тогда к своим,
Средь тех, кто вышел к Шаумяну.

Когда СТО СЕМЬДЕСЯТ бойцов
Обратно к морю отступили
 Тельняшки павших моряков
Как саван склон горы покрыли.

Их лес осеннею листвой
Укутывал, шепча молитвы,
И ветер прилетал морской,
Чтоб горько плакать по убитым!

И ужас сжал сердца врагов
Заполз  за серые шинели,
Под взглядом мертвых моряков
Фашисты  в страхе леденели.
 
И осознали тут враги,
Между тельняшками ступая,
Не мыть им в море сапоги!
Лишь смерть несет земля чужая!