Яну

Как у вас там, всё те же колодцы-дворы,
те же трубы на фоне заката. Не спится.
То же всё ощущенье игры – до поры.
В небо с облачной пряжей воткнутая спица.

Тот же штампов набор в голове: тут и лоск,
мох и прозелень статуй, дворцовая нега,
свечка, Чёрная речка, оплавленный воск.
Петербургская ночь в сером саване снега…

Этот твой Петроград – как далёкая радуга.
Всё равно твоей правде не вытеснить миф.
Пусть паромщик готовит мне лодку на Ладоге,
чёрным носом у берега лёд проломив.


Рецензии
Ну, тут Петербург, конечно, собран как подарочный набор: дворы-колодцы, трубы, закат, Чёрная речка, снежок, немного воска, немного мифа — всё красиво, всё на месте, всё как будто знает, что оно Петербург. Но интонация такая, будто автор это не проживает, а слегка перелистывает. Не то чтобы совсем мимо, нет — просто с выражением человека, который и чувствует, и утомился чувствовать ещё на второй строке. Получается не тоска, а её очень воспитанная, интеллигентная версия: чтобы никого не потревожить.

И даже в этом есть своя прелесть. Стихотворение не проваливается, оно просто существует в режиме лёгкой внутренней вежливости. Как будто автор подошёл к большому петербургскому мифу, посмотрел на него, вздохнул и сказал: «Да, да, всё именно так», — но без намерения что-то в этом мифе по-настоящему всколыхнуть. Поэтому читается это не как сильное погружение, а как культурная прогулка по знакомым сумеркам: красиво, достойно, немного сонно, зато без лишней суеты.

Жалнин Александр   30.03.2026 19:17     Заявить о нарушении