Ночь 21 февраля

Я иду к тебе, исследуя город, как Робинзон Крузо.
Но моё море – это ****ская лужа.
Ты убиваешь сильнее наркотиков. Глупости.
Ты придаешь, но отнимаешь силы сильнее любого анаболика.
Твоё нутро и внутренности,
Как водоросли в границах какого-то там треугольника.

Не было ни сожаления, ни печали, ни горя.
Волнения не было.
И что-то только остыло,
Как песок на дне моря.

Внутри спали мыши
С тишиной в ушах залива,
И кошки, спящие там же, мурлыкающие всё тише,
Уставшие бегать за ними.

Городской гул в ушах притих,
И теперь давят только его клешни.
Хорошие люди, как хорошие вещи,
Самое страшное – это вырасти из них.

Ты можешь забыть, как в городе о стены бьются волны.
Забыть серое небо и мраморные колоны,
Корабли,
Дождь или снег,
Голуби, вороны, снегири,
То, насколько может быть глуп человек.
Все стены границ ноября,
Границы свободы и жизни,
Границы календаря,
Даже пепел слов разносящийся ветром,
Но, прошу, не забывай меня!

Даже пусть сбежать от сюда хочется, как с места гибели
Собственной смерти.
Небо цвета никеля,
Меня раскачивают руки-ветви.
Мы с тобой, по сути,
Две дырки на разных концах одного парусника.
(Например, Робинзона Крузо).
Мы с тобой — две капли ртути
В осколках одного неудачно разбитого
Градусника.
Постоянно отдаляемся
Друг от друга.