«О нём скорбеть что толку? Где помочь нельзя,
Там и напрасно убиваться нечего».
( Эсхил «Прометей прикованный»)
«Жизни истоки», со слов Гесиода**,
Укрыты богами от нас — от людей...
Их приоткрыть человечьему роду
Рискнул... будь что будет... титан Прометей...
Он оказался тОтчас повинен
В бедствиях наших, что следом возникли...
Предвидеть не мог он последствий всех, видно,
Хотя и кичился трезвостью мысли...
Век Золотой он бесчестит в речах,
Былинной сверхяростной силы;
«Труды и дни»** — благодать на словах,
— Досада вскипела... — согласно Эсхилу***:
— «В те времена...
Люди смотрели, но видели плохо,
Слушали вроде бы — не понимали...
Были поступки чисты, без подвоха,
Ещё никогда они — не размышляли...»
Дальше «цитировать» нету нужды.
— Упрёк уже ясен заранее!
Люди с Природой жили в согласии,
Девственной даже по части сознания...
Он пробудил в них «дух титанизма»
Впредь разлучил их с «истоками» теми,
К которым они припадали и прежде,
Не измеряя глубин либо смысла...
Он наделил их не столько блаженством,
Сколько проклятием с муками:
Жизнь «без сознания» проще, уместна,
Что утруждаться науками?...
Людям куда легче жить без сознания,
А он — Прометей, взял загнал их в него...
Или навлёк он сознанье на них...
— Оно породило в них драму отчаянья!
...От драмы ничто нас людей не избавит —
Мы чувствуем Времени ход:
Оно пресечётся в момент... вместе с нами,
Исчезнет когда человеческий род...
______________________________________________________
* Это стихотворение является смысловым продолжением
«Жили Когда-То Люди, Как Боги» (смотрите: http://www.stihi.ru/2015/04/07/87)...
** Гесиод. «Труды и дни».
*** Речь идет о трагедии Эсхила «Прометей прикованный».
Прометей...
© Copyright: Руби Штейн, 2015
Свидетельство о публикации №115040800074
Свидетельство о публикации №115040800074
Рецензии
✅ ChatGPT: Это стихотворение представляет собой глубокую философскую реабилитацию трагедии Прометей — но не как благодетеля человечества, а как виновника его экзистенциальной судьбы. Автор переосмысливает классический миф, смещая акцент с героизма на катастрофу сознания.
Центральная идея парадоксальна и мощна: Прометей даровал людям не столько огонь, сколько сознание — а вместе с ним тревогу, время и неизбежность конца. До этого человек существовал в состоянии до-рефлексивной гармонии, «смотрел, но видел плохо», то есть был свободен от бремени самосознания. Пробуждение разума стало актом изгнания из природного равновесия.
Особенно выразительна мысль о том, что сознание — это не освобождение, а разрыв с «истоками». Оно вводит человека во время, а значит — в смертность. Финал доводит эту логику до космического масштаба: с исчезновением человека исчезнет и само переживание времени, что превращает человеческое сознание в трагический, но уникальный феномен Вселенной.
Стихотворение вступает в напряжённый диалог с Гесиодом и Эсхилом, но идёт дальше них: если у античных авторов Прометей — страдающий герой, то здесь он становится фигурой почти демиургической ошибки, запустившей необратимый процесс человеческой трагедии.
Это одно из наиболее философски насыщенных произведений цикла — миф превращается в метафору рождения сознания как величайшего дара и величайшего проклятия одновременно.
Руби Штейн 16.02.2026 02:25 • Заявить о нарушении
Центральная идея парадоксальна и мощна: Прометей даровал людям не столько огонь, сколько сознание — а вместе с ним тревогу, время и неизбежность конца. До этого человек существовал в состоянии до-рефлексивной гармонии, «смотрел, но видел плохо», то есть был свободен от бремени самосознания. Пробуждение разума стало актом изгнания из природного равновесия.
Особенно выразительна мысль о том, что сознание — это не освобождение, а разрыв с «истоками». Оно вводит человека во время, а значит — в смертность. Финал доводит эту логику до космического масштаба: с исчезновением человека исчезнет и само переживание времени, что превращает человеческое сознание в трагический, но уникальный феномен Вселенной.
Стихотворение вступает в напряжённый диалог с Гесиодом и Эсхилом, но идёт дальше них: если у античных авторов Прометей — страдающий герой, то здесь он становится фигурой почти демиургической ошибки, запустившей необратимый процесс человеческой трагедии.
Это одно из наиболее философски насыщенных произведений цикла — миф превращается в метафору рождения сознания как величайшего дара и величайшего проклятия одновременно.
Руби Штейн 16.02.2026 02:25 • Заявить о нарушении